— Конечно не против, — проговорил я, прикинув, что город обзавёлся ещё одним защитником.
Ну, если Апофис так и не найдёт общий язык с матерью. А это вполне возможно, учитывая его мятежный подростковый дух.
— Благодарю, — сказал дракончик, радостно посмотрев на меня.
— Если что-то будет нужно, говори.
— Хорошо, — ответил тот и взмахнул крыльями. — Доброй ночи.
Он сорвался с крыши, разбив ещё пару черепиц, и унесся во мрак.
Я помахал ему и продолжил свой путь.
Мой храм был уже совсем рядом. Я видел, как из его окон струится живой свет свечей и горящих жаровен.
Возле входа меня никто не поджидал, так что я без проблем проник внутрь и увидел в зале пару десятков зверолюдов. Они все стояли на коленях и ритмично раскачивались, что-то заунывно напевая. Солировала жрица, возвышающаяся около моего идола. Она глубоким рычащим голосом произносила что-то вроде молитвы, разносящейся по залу, пропитанному запахами благовоний и пота.
Все хаоситы были так поглощены ночным бдением, что даже не заметили меня.
Я тишком прокрался к двери, ведущей на лестницу, но не стал подниматься по ней, а включил «пожирателя веры» и довольно быстро собрал энергию верующих.
К сожалению, мой полубожественный атрибут был ещё в зачаточном состоянии, всего лишь на первом уровне, так что в процессе сбора энергии верующих потери были довольно существенными. Но мне всё же удалось собрать вполне достойное количество, что в будущем даст мне возможность использовать божественные атрибуты.
Довольно улыбнувшись, я по ступеням поднялся на второй этаж и проник в свою комнату. В ней ничего не поменялось. Даже окно было всё так же открыто, из-за чего лёгкий ветерок трепал небольшие флажки с изображённой на них рокерской козой.
— Что ж, пора спать, — пробормотал я и снял опостылевший «костюм извращенца», решившего притвориться подростком.
Вещи отправились на стул, а я развалился на мягкой кровати и практически сразу погрузился в сон.
Благо остаток ночи промелькнул незаметно. Никто меня не тревожил, посему я успел набраться сил.
Утром же я первым делом принялся за поиски Александра Громова. Он обнаружился в соседней комнате. Причём несмотря на уже показавшееся из-за горизонта солнце, парень сладко сопел в две дырочки.
— Эй, просыпайся, — потрепал я его за плечо.
Громов что-то неразборчиво пробормотал во сне, подложив ладонь под голову, лежащую на подушке. Затем с его губ сорвался нежный стон:
— Белова…
— Вставай! — гаркнул я.
Парень подскочил так, будто ему в ухо воткнули раскалённый штык.
— Что? Где?
— Тебе снился кошмар, — сказал я ему с ехидной улыбкой.
— Да? — удивился он, выгнув брови и глядя на меня быстро проясняющимся взором.
— Определённо, — со смешком выдал я и добавил: — Одевайся, возвращаемся в Петроград.
— Уже? Так скоро?
— Ага. Что тянуть Фенрира за яйца?
— Собирайся, поедем к твоей семье. Мы с твоим дедом решили рассказать им всю правду о том, что с тобой произошло и какую роль я в этом сыграл.
Парень хмыкнул, и на его лице отразились глубокие раздумья, словно он прикидывал, какие последствия принесёт ему это решение. Мне даже показалось, что он не особо рад, что его семья узнает правду. Возможно, Громов-младший не хотел потерять в глазах родственников славу, заработанную мной.
— У тебя ничего не выйдет, — уверенно сказал я, стоя возле кровати. — Ты не сможешь притвориться мной, чтобы присвоить себе мои успехи.
— Почему это⁈ — выдохнул он, сдвинув брови над переносицей. — Тебе что, жалко?
— Потому что ты не я. У тебя другой характер, другая магия. Тебя непременно раскусят. И от стыда ты полезешь в петлю. Оно тебе надо?
Громов открыл было рот, словно желая вывалить на меня целый ворох возражений, но вдруг сник и печально вздохнул:
— Да, ты прав.
— Не отчаивайся, Громов. Ты напишешь свою собственную историю. Я дал тебе для этого не только краски, но и мольберт. А теперь собирайся, нам нужно отправляться в Петроград.
— Хорошо, — согласился он, откинув одеяло.
Его взгляд рефлекторно скользнул по рельефным мышцам, как у модницы, наконец-то заполучившей прелестное платье.
— Если не будешь тренироваться, всё заплывёт жиром, — предупредил я.
— Я буду, буду тренироваться! — с жаром выпалил он и вскочил с кровати.
Когда Громов оделся, мы вышли из храма и сразу погрузились в звуки пробуждающегося города, уже наполненного шумом. Повсюду стучали молотки, взвизгивали пилы. А по улице в нашу сторону шла группа подростков с телегами и лопатами. Они методично убирали мусор, наваленный возле стен, и порой отшвыривали пинками многочисленных крыс. Те в панике разбегались, возмущённо попискивая, ведь их бесцеремонно лишали наследственных поместий.
— Надо завести побольше кошек, — вслух задумался я, почесав щёку.
— А зверолюды их не съедят? — поинтересовался Громов, стараясь поспевать за моими широкими шагами.
— Если будут сыты, то не съедят, — ответил я и благодарно кивнул подросткам-мусорщикам. Те радостно улыбнулись в ответ и отсалютовали лопатами.
— А куда мы идём? — спросил Громов.
— К старикам-изгоям. Они откроют портал в Петроград. Ты ведь знаешь, что мой кубок-портал переносит только одного человека.
