В свете их танцующего пламени по утрамбованной до состояния камня земле шныряли здоровенные крысы от одной гниющей кучи мусора до другой и бродили худые загорелые горожане с тусклыми взглядами.
— В самый раз для тебя, — холодно бросила Марена, покосившись на смуглянку.
Та явно хотела что-то дерзко ответить, но я не дал ей раскрыть рта, сурово проронив:
— Хватит плакать, Мия. Ты сама во всём виновата. На кой хрен ты начала служить Маммоне? Могла ведь остаться в своей деревушке или городке… не знаю, откуда ты родом. И могла бы там мужиков охмурять, поросям хвосты крутить и горя бы не знала.
— Власть. Она хотела настоящей власти, — уверенно процедила богиня смерти и взмахом руки прогнала попрошайку, протягивающего ей орущего младенца.
— Интересно, что он хотел? Продать мальца, получить несколько монет на пропитание или просто похвастался? — проговорил я, чтобы перевести тему.
— Не знаю, не спрашивала, — буркнула Марена и, на миг закрыв глаза, проронила: — Нет, всё ещё не чувствую Сварога.
— Ладно, тогда разделимся по двое и будем ходить по городу, выискивая и выспрашивая о тех, кто пришёл в него несколько часов назад. Авось корабль Сварога разбился где-то на побережье, после чего он прихромал сюда.
— Как бы там ни было, этот клоповник точно надо проверит, — согласилась Марена.
— Угу. Только руками старайтесь ни к чему не прикасаться и дышите через раз, а то в таких местах обитают очень злющие бактерии. Они и богов могут разложить на плесень да на липовый мёд, — произнёс я и взмахом руки показал Древнему, что нам надо бы перемолвиться с глазу на глаз.
Мы отошли, и тот глухо спросил:
— Какой у тебя вопрос?
— Ты же вроде как в половину рыбьего глаза видишь будущее, так что можешь ответить — найдём мы Сварога или нет?
Тот, даже не утруждая себя объяснениями, покачал головой и вернулся к дамам.
И что это значит? Мы не отыщем Сварога? Или Древний не видит этой линии будущего?
Ясен пень, мне пришлось идти с Мией, ведь её точно нельзя было ставить в пару с Мареной, если я не хотел, чтобы богиня смерти прикончила её при первой же возможности. А с Древним Мию оставлять тоже было такое себе решение — мало ли что выйдет из подобного дуэта.
Посему я и пошёл с ней, взяв западную часть города. Восточную же должны были прочесать Древний с Мареной.
— Боги, да тут и шагу не ступить, чтобы не угодить в дерьмо, — глухо произнесла смуглянка, аккуратно ставя свою изящную ножку на площадь, покрытую подозрительными пятнами, глубоко въевшимися в землю.
Пятна соседствовали с мелкими кучками отбросов, какой-то вонючей гадостью, размазанной по земле, и жирной грязью, влажно поблескивающей под светом луны и звёзд.
— Да, дерьмо будто само под ноги прыгает, — согласился я с ней, поглубже натянув капюшон.
Но это не помешало мне внимательно посматривать по сторонам, где шастали всякие подозрительные личности. Половина из них явно с великой радостью воткнёт нам нож в спину и обчистит карманы.
Рано или поздно на нас кто-нибудь да попробует напасть. Только мы чуть-чуть отойдём от более-менее освещённых улиц, где порой громыхали ботинками отряды стражников с винтовками, так сразу и найдутся желающие разлучить нас с наиболее ценными вещами.
— Как мы будем искать Сварога? — спросила из-под капюшона Мия, которая даже в плаще умудрялась вышагивать так, что её покачивающиеся бёдра привлекали внимание всех мужчин и даже нескольких женщин. Правда, те смотрели на неё с завистью. Одна даже швырнула вслед смуглянке тухлую голову рыбы. Благо та этого не заметила, а то непременно бы остановилась, дабы потратить немного времени, чтобы засунуть эту голову женщине в задницу.
— Будем опрашивать всех, кто более-менее выглядит адекватно, — произнёс я и, не став откладывать дело в долгий ящик, пошёл к бородатому мужчине.
Тот сидел на гнилом крыльце дома и бойко зашивал рубашку, скомканную на коленях.
— Милейший, — обратился я к нему.
Он поднял на меня тяжёлый, угрожающий взгляд, будто заподозрил, что я вознамерился то ли отобрать у него рубашку, то ли снасильничать. Но в то же время в его тёмных глубоко запавших глазах с большими чёрными припухлостями сверкнула заинтересованность, будто он допустил мысль, что на мне можно как-то нагреть руки.
Я сразу понял, что сейчас начнётся театральная постановка, где он будет задумчиво хмурить лоб и всеми силами изображать, что только деньга способна освежить его память. Поэтому я сразу швырнул ему на колени мелкую монету, взятую на корабле.
Мужик шустро сграбастал её и, повеселев, уставился на меня. А я начал задавать интересующие меня вопросы, касающиеся Сварога: мол, видел такого? А о каком-нибудь свежем кораблекрушении слышал? Какие-нибудь потрёпанные моряки входили в город не со стороны портовых ворот?
Мужик вроде бы искренне старался отвечать, но, к сожалению, ничего не знал.
Отойдя от него, я пробурчал:
— Что ж, первый блин комом.
— Думаю, и следующие десять, а то и двадцать блинов будут не лучше, — ехидно проговорила Мия.
