Если собрать все истории про героев – тех, кто рисковал своей жизнью ради других; тех, кто выстоял в заведомо проигрышной битве; тех, кто безрассудно бросался навстречу опасности с самоуверенностью чемпиона по нырянию с самого высокого трамплина, – можно обнаружить одну закономерность. А если точнее, то две.
Первая закономерность – героем можно стать. Правда, в этом нет и не будет заслуги государства и армии. Это волеизъявление индивида. Герой – это тот, кто поставил цель и шел к ней. Тренировался, переделывал себя… Героизм, как кажется большинству из нас, – явление совершенно спонтанное, однако на самом деле это результат подготовки, длившейся всю предшествующую жизнь героя.
Если вы пожелаете узнать у героя, зачем он рисковал жизнью, пожалуйста, не делайте этого, вручая ему медаль на глазах у толпы народа. Ведь правда в том, что подвиг почти наверняка совершался не ради страны. И не ради принципов. Какую цивилизацию, эпоху и идеологию ни возьми, у героев неизменно обнаруживается один и тот же незамысловатый мотив. Герои совершают свои подвиги ради друзей.
В буйном хаосе анархии попытки совершать подвиги во имя идеала или короля обычно приводят к катастрофе. Однако подобные деяния во имя друзей только укрепляют узы и делают их крепче стали. Если вы решите создать героя, не надо искать чего-то, за что он будет сражаться, – ищите кого-то.
Локон отперла дверь в каюту и рывком ее распахнула, отчего Хак в ужасе дал стрекача под кровать. Девушка бросилась к столу, где стояла крупная сфера из розеита, которую она растила несколько дней кряду. Размером та была с голову ребенка, снаружи покрыта воском, а внутри заряжена под завязку изумрудными спорами, которые под розеитовой коркой выглядели скорее светло-фиолетовыми, нежели зелеными.
Мимоходом Локон отметила, что впредь надо быть аккуратней: на столе лежала парочка полуночных спор, которые она, вероятно, обронила по неосторожности. Схватив розеитовое ядро, Локон выбежала из каюты.
На палубе вокруг Салэй толпились Дуги. Вышла из своей каюты и капитан. Поднявшись на ют, Ворона прихлебывала из фляги и взирала на происходящее, преисполнившись, судя по выражению лица, самых что ни на есть дурных ожиданий. Разумеется, капитан, как и остальные, отказывалась верить в свою скорую гибель, однако она прекрасно помнила, что и без того уже смертельно больна. Когда на протяжении целого года ежедневно заглядываешь смерти в лицо, перспектива умереть каким-то иным способом пугает уже не так сильно.
Салэй протолкалась через толпу Дугов к Локон.
– Мы все приготовили, – доложила рулевая, указывая на бочку с водой и несколько бухт каната. – Что теперь?
– Обвяжите бочку и опустите за борт, на поверхность спор, – сказала Локон. – Только очень осторожно! – Она перевела дыхание и прибавила: – А вторым тросом обвяжите меня и опустите к бочке.
Все, кто был на палубе, уставились на Локон круглыми от изумления глазами.
Но в следующее мгновение Салэй отдала приказ, и дело пошло. Пока Энн стравливала канат с бочкой, Форт с парой Дугов осторожно спускали Локон. Вскоре та ощутила под ногами хрустящую твердь. Ступившей на поверхность Багряного моря девушке показалось, будто она очутилась в волшебной стране, чьи земли необъяснимым образом проржавели. Голубое небо, выглядевшее на контрасте с цветными дюнами неестественным, это впечатление только усиливало.
Следом, скрежетнув деревянным днищем о споры, опустилась бочка. Энн помахала Локон рукой. Две дюжины глаз наблюдали за тем, как девушка отвязывает канат, а затем подкатывает бочку к корпусу судна. Дрожащими руками Локон сняла крышку, затем всмотрелась в темную воду. То, что она затеяла, противоречило всему, чему ее учили в жизни.
– Локон, дождевой вихрь уже близко! – прокричала Салэй. – О луны! Он идет прямо на нас!
Локон уже слышала страшный грохот. Багряные споры неистово прорастали, пронзая воздух тысячами кровавых копий. Дрожа всем телом, Локон вытащила из кармана красного камзола шило с посеребренным острием, а другой рукой подняла розеитовое пушечное ядро.
«Хватайте корабль, – мысленно приказала она лозам. – Хватайте корабль, но так, чтобы бочка уцелела. Сначала тянетесь вверх, а затем опутываете корабль».
Пробурив шилом отверстие вверху розеитовой сферы, Локон взглянула на изумрудные споры, а затем высыпала их в бочку.
Лозы толщиной с руку вырвались наружу, закручиваясь друг вокруг друга спиралью. Щепотки спор хватало, чтобы опутать лозами человека, а Локон кинула в воду целую пригоршню. Вот щупальца ударились о борт корабля. Вот, жадно впитывая воду, принялись разрастаться, становясь все гуще и мощнее.
Бешено извивающаяся масса толкнула корабль, и тот стал заваливаться на бок. Команда в ужасе закричала. Локон инстинктивно попятилась, но…
«Куда собралась? – спросила себя она. – Разве не я это начала? Поздно отступать, теперь мы с лозой одно целое…»
Локон прижала ладони к разрастающейся лозе и почувствовала, как тугие изумрудные побеги напряглись под ее пальцами, точно мышцы.
«Пожалуйста, вверх! – мысленно воззвала Локон. – Прошу, вверх!»
