Локон нехотя повиновалась и пошла впереди. Вскоре все пятеро оказались на верхней палубе. Багряная луна зловеще сияла на ночном небосклоне, то и дело сбрасывая на планету туманную пелену спор, похожую на ту, что вы, вероятно, привыкли видеть на своей планете, когда под самыми облаками моросит неразличимый глазу дождь. Однако здесь, на планете Локон, при ярком лунном свете создавалась иллюзия, будто сверху падают не споры, а сверкающие капли крови.
Ворона стояла на фоне луны, и ее тень черным шрамом пересекала залитую красным светом палубу. Дуги, окружив четырех мятежников и капитана, толпились вдоль бортов. Форт опустил Салэй, и та устроилась так, чтобы крепко держать перевязанную рану. Локон и Энн приткнулись к ней. Лаггарт, замыкавший шествие, поднялся на ют, чтобы ничто не могло укрыться от его зорких глаз.
– Итак! – объявила Ворона. – Правильно ли я понимаю, что вы вздумали предать свою команду и отнять у меня мой корабль?
Ни один из четырех пленников не вымолвил ни слова.
– Если честно, то я до последнего не верила, что вы осмелитесь поднять бунт, – продолжала Ворона. – Особенно учитывая тот факт, что для короля вы все – беглецы-висельники.
Ворона махнула рукой; подбежал Дуг и поставил между капитаном и пленниками столик.
– Словом, я впечатлена, – подытожила Ворона, вытаскивая из-за пояса и кладя на столик пистоль. Затем она проделала то же со вторым и третьим. – Я даже горжусь вами! Точно… точно какая-нибудь мамаша! Однако меня мучает один вопрос. Сколько на этом корабле тех, кто по-настоящему уважает своего капитана?
Форт опустил взгляд на свою дощечку и отстучал пальцами на задней панели пару предложений.
«Никто здесь не уважает тебя, Ворона. Подчиняются только потому, что боятся спор в твоей крови».
– Ну вот все и прояснилось, – сказала Ворона. – А ты не так умен, как кажешься, Форт. Не спор боится моя команда, а меня! Ведь так? – Капитан обвела Дугов пристальным взглядом.
Не выдержав, большинство из них даже попятились.
– Локон, следует отдать тебе должное. Я…
– Должное?.. – оживился Улаам за спиной Дугов. – А что ты ей задолжала? Не руку, случайно? А то у меня есть…
– Заткнись, Улаам! – даже не обернувшись, рявкнула Ворона, глядя Локон прямо в глаза. – Так и знала, что в конце концов придется расхлебывать неприятности либо из-за тебя, либо из-за Салэй, либо из-за Форта… Однако судьбе было угодно доставить мне всех мятежников скопом, заодно с доказательствами их вины. – Капитан кивнула на столик. – Устроим дуэль, как в былые времена. Три пистоля, четыре соперника… Ах да! У нас ведь всего три соперника, поскольку Салэй вынуждена бороться с последствиями своего неуважения ко мне…
– Едва ли это можно назвать честной дуэлью, – сказала Энн. – Твои споры остановят все наши пули.
– Тогда стреляйте не в меня, а в Лаггарта. – Ворона указала на ют. – Убьете Лаггарта прежде, чем я разделаюсь с вами, – считайте, что корабль ваш. Я сниму с себя обязанности капитана.
– Капитан? – не веря ушам, переспросил канонир и приблизился к лееру.
– Лаггарт, убери свое оружие и стой смирно, как и полагается мишени, – потребовала Ворона.
– Но… – начал было Лаггарт, а затем умолк и медленно убрал пистоль.
Он вдруг осознал, что имели в виду те, кто за глаза называл капитана бездушной.
– Ну?! – рявкнула Ворона. – Если ты не понял, я не предлагаю. Я приказываю.
Форт первым сорвался с места, чтобы завладеть пистолем, но не тут-то было. Ворона пнула столик, и оружие разлетелось по палубе в разные стороны. Капитан сделала выпад и угодила локтем прямо в лицо Форту. Локон в жизни не слышала такого звука. На ум приходит резкий хруст ломающихся палочек корицы вкупе с глухим чавканьем молотка, которым отбивают чаячье филе.
Этот ужасный звук вырвал Локон из оцепенения и заставил действовать. Еще секунду назад она стояла столбом – и вот уже ползет по палубе, пытаясь ухватить за рукоять пистоль. Во всей этой кутерьме Локон совершенно потерялась, однако у меня, смею вас заверить, был просто изумительный обзор. Ворона перемахнула через Форта, прижимавшего ладони к лицу, и пнула по руке Салэй, когда та попыталась дотянуться до оружия. Схватив этот пистоль, Ворона с бесстрастным видом швырнула его за борт, крутанулась на пятках и протаранила живот Локон, вложив в удар всю свою силу и вес тела. Охнув, Локон согнулась в три погибели. Одним ударом кулака Ворона вышибла из нее дух, надежду и все желание бунтовать.
Принять такой удар и остаться хладнокровным невозможно. Не существует теории или учения, способных доказать обратное. Когда в живот врезается кулак, часть нашего существа непременно начинает бить тревогу, в то время как остальная, бо́льшая часть оказывается в шоке. Разум отказывается верить, что наш организм подвергся такому насилию, ибо ничто живое не может быть готово к подобной жестокости. Трудно принять суровую правду, что кто-то способен охотно причинить вам боль, а то и вовсе попытается лишить жизни.
