Люди вроде Вороны всегда будут иметь преимущество перед остальными людьми. Их разум принимает суровую действительность такой, какая она есть, – без прикрас. Ворона и ей подобные с легкостью причиняют боль и убивают, причем делают это с превеликим удовольствием.
Капитан схватила столик и с размаху обрушила его на голову Форта. Вероятно, вы уже вообразили, как столешница разлетается в щепки, но вынужден разочаровать: это отнюдь не история про барную драку. Столик, вытесанный из добротного деревянного массива, с глухим стуком врезался в кисти рук, которыми Форт прикрывал сломанный нос, и отправил баталера в нокдаун.
А Ворона выбросила за борт второй пистоль и огляделась в поисках третьего. Последний оказался в руках у Энн, уже успевшей взять Лаггарта на мушку.
Ворона ухмыльнулась шире и указала на канонира, словно призывая Энн не тушеваться.
«Сделай мне одолжение, дорогуша», – всем своим видом говорила капитан.
Лаггарт попятился.
– Канонир, – сказала Ворона, – если оставите свой пост, я пристрелю вас лично. Так что сперва подумайте хорошенько, получить чью пулю у вас меньше шансов.
Лаггарт застыл. Рука с пистолем заметно подрагивала. Энн оглянулась на Ворону и увидела женщину, которой в этой жизни было совершенно нечего терять. В ту минуту Энн была рассудительна как никогда. Она прекрасно понимала, что вне зависимости от того, попадет она в Лаггарта или нет, Ворона ни за что не признает свое поражение. Если что-то пойдет не так, Ворона просто откажется от своих слов. В конце концов, что ей сделают Дуги? Донесут королевским маршалам? С другой стороны, если она застрелит Лаггарта, то одним врагом у заговорщиков станет меньше. С этой мыслью Энн, уняв дрожь в руках, прицелилась и выстрелила.
И промахнулась на добрую половину ширины юта.
Ворона захохотала и отпихнула Энн в сторону, но та бумерангом вернулась к ней с ножом наголо. В ее взгляде читалась решимость убить своего капитана – здесь и сейчас.
На это Ворона лишь усмехнулась, сунула руку в карман и извлекла короткоствольный пистоль с широким дулом.
«Мой сигнальный пистоль!» – мысленно воскликнула Локон, все еще силясь прийти в себя после удара под дых. Сквозь застилавшие глаза слезы она увидела, как капитан надавила на спусковой крючок. Сигнальная пуля с глухим звуком врезалась Энн в грудь, но детонации не произошло – мягкая плоть поглотила импульс. Однако затем пуля ударилась острием о палубу, лозы выстрелили во все стороны и оплели Энн.
– Это за предательство, – сказала Ворона и отбросила сигнальный пистоль.
Как будто бы нечаянно она наступила каблуком на раненую ногу Салэй, заставив рулевую закричать от боли, затем подошла к баталеру и вгляделась в его разбитое лицо. Убедившись, что Форт все еще в полуобмороке и не собирается размахивать кулаками, Ворона направилась к оброненной им магической дощечке и обрушила на нее окровавленный каблук. Дощечка с треском переломилась пополам.
Форт взвыл. Прежде я не слышал его голоса, за исключением тех случаев, когда он смеялся. Это был горестный вопль первобытного человека, впервые познавшего утрату близкого существа. Закрыв лицо окровавленными ладонями, Форт приник лбом к палубе и зарыдал, тяжело вздрагивая всем телом.
В этот миг Локон наконец осознала, какую цель преследует капитан. Ворона не собиралась убивать. Мученическая смерть сделает четверых заговорщиков в глазах Дугов едва ли не святыми, а значит, поднимет новую волну негодования. Этот урок Ворона усвоила еще в тот день, когда убила Уива. Капитан собиралась унизить своих людей, заставить пресмыкаться – словом, обратить в рабов.
Ворона пристально всматривалась в лица Дугов. Все как один потупили взор. Форт примолк, баюкая свою скорбь где-то в глубине души. На палубе воцарилась тишина. Но не та, что обволакивает зимним вечером, когда в небе кружатся снежные хлопья, а та, что повисает в больничной палате, когда любимого человека настигла преждевременная кончина.
Ворона одолела четырех лучших офицеров, даже не прибегнув к помощи диковинных спор, что паразитировали у нее в крови. Улаам, как он позже признался, очень удивился тому факту, что споры никоим образом себя не проявили. Ворона контролировала своих паразитов лучше, чем кто-либо мог предполагать. Должно быть, капитан намеренно не дала лозам выхода, чтобы в будущем ни у кого не возникло желания проверить, насколько она опасна без спор.
– Канонир! – рявкнула Ворона. – Отдать якорь!
– Капитан? – переспросил Лаггарт. – Но вы же сказали, что до логова еще несколько дней…
– Мы на месте.
– Но…
– Дам тебе маленький совет, Лаггарт, – произнесла Ворона. – Если подозреваешь на своем корабле подготовку к бунту, объяви экипажу, что плавание закончится на несколько дней позже, чем ожидалось. Трусливая человеческая натура такова, что изменники будут ждать до последней возможности.
