Дав выход чувствам, Салэй взяла себя в руки, отстранилась и встала. Опираясь на костыль, она отдала честь и отчеканила:
– Капитан, докладываю! До Полуночного моря примерно неделя ходу. Но беспокоиться не о чем – провианта в трюме предостаточно. Во время последней стоянки запасы были основательно пополнены.
– Салэй, – произнесла Локон, – капитаном должна быть ты.
– Увы, не могу. Я старший помощник, и моя работа – следить за тем, чтобы капитан принимал благоразумные решения.
– Но ведь…
– Капитан, вы пытаетесь принять неверное решение, – перебила Салэй. – Видишь? Я хорошо знаю свое дело.
– Полуночное море опасно, – сказала Локон. – Дракон отказался помогать мне. Даже он боится Колдуньи.
– Ничего не поделаешь, капитан. Придется понять, как пересечь Полуночное море так же благополучно, как и Багряное… Когда снимаемся с якоря? Сейчас или утром?
Все возражения так и остались невысказанными. Локон вдруг осознала, что и сама хочет быть капитаном.
– Рулевая, снимаемся с якоря сегодня вечером! – скомандовала Локон. – И раз уж я теперь капитан… пожалуй, займу койку Вороны. Будите меня, только если к нам пожалует сама смерть с гвоздями в глазах. Да и тогда, прежде чем поднимать меня с постели, проверьте, нельзя ли ее обмануть!
Людям хочется верить, что время стабильно и последовательно. Они создали календарь, чтобы не запутаться в днях, и часовые механизмы, чтобы поделить день на часы, минуты и секунды. Люди притворяются, будто каждый промежуток времени равен другому, имеющему ту же продолжительность. Однако, если призадуматься, тут как в лавке у мясника: одни отрубы пространственно-временного континуума – высший сорт, а другие полны жил и хрящей.
Теперь эту истину познала и Локон. Минувший день стал одним из самых насыщенных в ее жизни – с жиром и мясом на костях. Его сложно было не выделить из череды других дней – сухих, жилистых, ничем не примечательных. Так легко и незаметно обычно пролетают дни в каникулы, однако сейчас, несмотря на схожую беззаботную эфемерность, в воздухе чувствовалось напряжение. И чем ближе «Воронья песнь» подбиралась к Полуночному морю, тем пуще это напряжение нарастало – хотя, надо заметить, ничто пока не препятствовало плаванию. Лишь однажды споры перестали кипеть, и Локон, завидев надвигающийся дождь, решила перестраховаться и подняла корабль над поверхностью моря. Но на этот раз дождевой вихрь прошел стороной. Никто из команды не жаловался потом на хлопоты, связанные с высвобождением корабля из лоз. Топорами работали молча, прекрасно понимая, что эта ложная тревога – напоминание о том, что они живы вопреки всем обстоятельствам и разумным соображениям.
Локон теперь чувствовала тягу, знакомую каждому путешественнику, – фантомный попутный ветер. Этот ветер ободрял и в то же время навевал мрачные мысли, ведь он неумолимо вел корабль к верной погибели. После стольких блужданий и иных перипетий они наконец-то шли прямым курсом к острову Колдуньи. Возможно, именно поэтому дни пролетали теперь так легко и незаметно. И если первая часть путешествия казалась Локон мучительно долгой, словно кто-то невидимый натягивал лук, то теперь стрелу ее надежд и ожиданий отправили в стремительный полет.
К тому времени Локон устала от бесконечной лжи и решила сбросить эмоциональный балласт. Вознамерившись быть откровенной (честно говоря, откровенность мешает сочинять интересные истории), она собрала Салэй, Энн и Форта и познакомила их с Хаком.
Хака эта затея не слишком вдохновила, но отпираться он не стал. Возможно, на его решение повлияло чувство благодарности. Как же он обрадовался, когда Локон, смертельно усталая после визита к дракону, вошла в каюту капитана и обнаружила беднягу в тесной клетке, которую осаждал корабельный кот, пытаясь просунуть между прутьев лапу. Несмотря на все события того дня, Локон нашла в душе место для стыда – ведь она в очередной раз забыла о Хаке! В свое слабое оправдание девушка могла сказать, что была уверена, Хак сидит в ее прежней каюте в полной безопасности. Почему-то она не подумала, что Ворона, учинив обыск, нашла не только полуночные споры, но и Хака. Приди ей в голову эта мысль, она прозвучала бы даже не тревожным звоночком, а паническим набатом.
Но Хак обиды не таил. Наоборот, он так восхищался подвигами Локон, что ее стыд смыло, как мыльная вода смывает с окон сажу.
Локон представила Хака друзьям, и тот, сидя у нее на ладони, рассказал судовым офицерам, как они с Локон познакомились. Когда Хак закончил, и он, и девушка замерли в ожидании реакции.
«О луны! Ты так нам помог, Хак! – написал Форт. – Надо предупредить Дугов, чтобы смотрели под ноги и не наступили ненароком. Хак, ты настоящий герой!»
Хак заметно приободрился.
– Точно, – сказала Энн. – И с котом надо что-то сделать. Нельзя, чтобы он тут разгуливал! Сварганю-ка я клетку или что-нибудь в этом роде… И до первой стоянки подержу кота у себя в каюте.
– Хм… Крыса в команде? – произнесла Салэй, потирая подбородок.
Все воззрились на рулевую. Даже с костылем она выглядела уверенной и сильной.
