Через дыру под потолком проникали яркие лучи, разгоняя мрак в помещении, доселе не видевшем солнечного света. В отличие от межпалубных высот, расстояние до потолка в трюме было значительно больше, и дотянуться до пробоины в трех метрах от днища не представлялось возможным.
– Так, сейчас я поставлю трап, – сказала Энн, – а ты прорастишь споры в дыре. Тяп-ляп и готово! А красоту я позже наведу. Розеит плохо поддается воздействию серебра, поэтому пару суток вполне продержится. Лучшего средства для таких целей не найти. Главное… Ну ты понимаешь: главное – самой при этом ласты не склеить.
– А есть какие-то меры предосторожности при работе с розеитом? – спросила Локон, и ее голос предательски дрогнул.
– Хотела бы я знать. Инструменты мы вроде выбрали правильно, этими двумя ты вполне обойдешься. Что еще добавить? Когда Уив заделывал пробоины, я старалась держаться в сторонке. У этого парня не только крыша ехала, но и чердак протекал.
Энн приставила лестницу и отошла. Больше она ничем не могла помочь, но Локон и так была благодарна. Вскарабкавшись по трапу, девушка выглянула через дыру наружу.
Море в ту минуту казалось неподвижной плотной массой. Но стоит ему только закипеть, как корабль качнется и через пробоину хлынет изумрудный поток. И даже если бы трюм был весь обшит серебряными листами, корабль затонул бы под тяжестью спор.
Выстрелы стихли. Убедив себя, что это хороший знак, Локон начала раскладывать имущество на полке с мешками. Закончив, она открыла коробочку со спорами, похожими на гранулы розовой соли. Дрожащей рукой наклонила контейнер и легонько потрясла. На пострадавшие доски высыпалось несколько спор.
Но пока Локон доставала пузырек и свинчивала крышку, чтобы спрыснуть споры водой, те поблекли и посерели. Почему они погибли? Тут Локон вспомнила, что палуба над головой сплошь инкрустирована серебром. Вот дуреха! Спеша закрыть коробочку со спорами, Локон успела заметить, что и в ней несколько спор успели потемнеть.
Локон несколько раз глубоко вздохнула. Наконец, набравшись смелости, она приступила ко второй попытке. Смочила водой древесину, а затем, отклонившись назад и прикрыв лицо рукой, припорошила доски спорами.
Неуклюжее исполнение сомнительной затеи обернулось великолепным результатом.
Споры превратились в толстые полупрозрачные кристаллы розеита. Они не были острыми, но так стремительно разрослись, что с легкостью вспороли древесину на потолке и едва не оставили Локон без лица.
Однако радовалась девушка недолго. В борту судна все так же зияла пробоина. Кристаллы выросли слишком большими и вовсе не там, где им следовало бы. Под своей тяжестью они отрывались от расщепленных досок и падали за борт и на дно трюма. Локон запоздало ахнула.
– Локон! – выкрикнула Энн. – Осторожней!
«Лунные тени! – мысленно воскликнула девушка. – Что я творю?! Судьба корабля в моих руках, а я ни бельмеса не смыслю в проращивании!»
Локон действительно разбиралась в проращивании спор не лучше, чем, скажем, в вексиллологии.
(Остерегайтесь однотонных флагов! От них добра не жди!)
«Ты же видела, как латал пробоину споровщик на „Мечте Ута“, – напомнила себе Локон. – Да, он работал другими инструментами, но это роли не играет. Самое главное, я знаю, как должен выглядеть результат».
Перебирая инструменты, Локон кое-что заметила. Розеит продолжал разрастаться. Крупные кристаллы отламывались и падали, однако фракции помельче продолжали жить своей жизнью на мокрых досках обшивки. Подпитываемые влагой, они медленно захватывали древесину, точно ожившая плесень.
«А что, если изумрудные споры работают так же? Интересно, если подпитывать лозы водой, они тоже будут безмерно удлиняться и утолщаться?»
На этот вопрос Локон ответа не имела. Зато знала, что если капать водой на гранулы розеита, то они будут помаленьку, но неуклонно разрастаться.
«Что-то слишком уж медленно, – сказала себе Локон. – Так пробоину ни в жизнь не залатаешь!»
И все же (используя набившее оскомину выражение, популярное у политиков) это было неплохое начало.
Локон взяла инструмент, похожий на щит, и прижала его к розеиту. Кристаллы мгновенно отреагировали и потянулись к металлу, который, судя по темно-серому цвету, был обыкновенным железом. Другой инструмент, шпатель, изготовленный из светлого металла и отшлифованный, напротив, кристаллы отталкивал. (Для тех, кто фанатично следит за мельчайшими деталями: это сталь.)
«Получается, что с помощью этих штуковин можно контролировать рост спор! – обрадовалась Локон. – Это меняет дело!»
Снаружи раздался низкий пульсирующий звук, чудовищным эхом раскатившись в трюме. Это рокотали просыпающиеся споры, чтобы снова вскипеть.
– Локон! – окликнула Энн.
Размышлять было некогда. Если споры хлынут внутрь, Локон погибнет первой. Схватив щиток в левую руку, она прижала его к пробоине, а пальцами другой, даже не удосужившись проверить, сухие они или нет, взяла щепотку спор и присыпала ими края пробоины.
