Локон устало опустилась на ступеньки, ведущие на ют. Она чувствовала себя как половая тряпка, которую скомкали, бросили в мусорное ведро и извлекли из-под отбросов спустя много недель. Едва девушка села, на нее упала чья-то тень. Подняв взгляд, она увидела перед собой капитана.
– Мы не тонем, – сказала Ворона. – А это значит, что со своей задачей ты справилась.
Локон кивнула.
– Капитан, она была просто великолепна! – раздался позади Вороны голос Энн. – Я не преувеличиваю! Залатала дыру со второй попытки и почти не испугалась спор!
– Вот так так, – произнесла Ворона, продолжая бесстрастно взирать на Локон. – Энн, а ты не думаешь, что пора пойти и заделать пробоину досками? На тот случай, если искусная работа нашего новоиспеченного споровщика окажется не такой уж и безупречной?
– Думаю, пора, – согласилась Энн и пошла исполнять распоряжение.
– Постой! – окликнула ее Ворона и протянула руку.
Энн вздохнула, извлекла будто из ниоткуда пистоль, отдала его капитану и ушла.
Когда из трюма начали подниматься Дуги с поживой – «купец», как оказалось, вез ковры, – Ворона отошла к фальшборту, чтобы лучше видеть происходящее.
Пленные матросы теснились на палубе, а их капитан негромко беседовал с Салэй. У него так сморщилось лицо, что виднелись только лоб да подбородок. Наверняка вам это знакомо, ведь так бывает и с вашей физиономией, когда вы за обедом разглядываете собственное отражение в ложке.
Экипаж торгового судна сохранял спокойствие. За исключением моряка, как будто стоявшего на коленях. Заметив неладное, Локон поднялась по трапу на ют, чтобы разглядеть, что происходит за гигантскими лозами. Человек и в самом деле стоял на коленях и баюкал труп. Вероятно, это был его товарищ, застреленный Вороной. Кем бедняга приходился ему? Другом? Родственником?
Рыдающий мужчина вскинулся и обвел всех диким от злобы взглядом. Локон уже открыла рот, чтобы крикнуть «Берегись!», как моряк, вскочив на ноги, выхватил из-за пояса пистоль и дрожащей рукой навел его на Ворону, наблюдавшую за ним с палубы «Вороньей песни».
Все оцепенели. В очередной раз. Все, кроме Вороны, которая взирала на пистоль, направленный на нее, не иначе как с равнодушием.
– Смок! – вскричал капитан «купца». – Ты в своем уме?! Ты же всех утянешь за собой на дно!
Моряк, запятнанный с ног до головы кровью друга, расправил плечи. Оружие он не опустил, однако на спусковой крючок давить не спешил. Капитан Ворона вытянула руку с отобранным у Энн пистолем, а затем, крутанув его на пальце, выстрелила себе в лицо. Кожа на щеке лопнула, и наружу вырвались извивающиеся лозы. За одно мгновение перед глазами капитана вырос барьер из скрученных ростков, один из которых схватил пулю на лету. Казалось, будто под кожей у Вороны вместо мышц кишат змеи. Когда опасность миновала, лозы втянулись обратно и замерли. В уголке глаза навернулась алая слеза. Несколько кровяных капель просочилось из царапины на щеке, однако в остальном лицо капитана выглядело целым и невредимым. Ворона опустила пистоль, сделала долгий глоток из фляжки и наконец махнула рукой, требуя ответного выстрела. Дважды предлагать не пришлось. Раздался выстрел, но пуля ушла в молоко – подоспевшие товарищи скрутили Смока прежде, чем тот успел прицелиться.
– Очень надеюсь, что через час мы отправимся дальше. Грузите мою малютку не жалеючи, набивайте трюм добром под завязку! – громко приказала Ворона пленникам и задержала взгляд на капитане. – Не выполните приказ, я лично наведаюсь на ваше славное судно и всем объясню, что значит перечить капитану Вороне. Если же кто-нибудь из вас сомневается в моей решимости, можете расспросить команду «Мечты Ута», как им нравится их новая жизнь на дне Изумрудного моря!
С этими словами Ворона скрылась в каюте. У Локон обмякли колени. Дрожа всем телом, она опустилась на ступеньку. Перед глазами все еще стояли вырывающиеся из-под кожи чудовищные лозы.
Что же это за существо?
– Капитан Ворона – гестатор изумрудного эфира, – сказал доктор Улаам, между делом всматриваясь в продолговатую бутылку с чем-то подозрительно напоминающим забальзамированную почку.
– Кто-кто изумрудного эфира? – недослышала Локон. – Дегустатор?
– Не дегустатор, а гестатор. Тот, кто вынашивает и питает. Ворона – носительница агрессивного подвида изумрудного паразита. В преданиях вашей планеты таких, как она, называют спорофагами, хотя мне этот термин кажется не слишком точным. Вот скажи, откуда берутся споры?
– С лун, – ответила Локон.
– Ну да, – кивнул Улаам. – С лун. Так же, как и еда сама по себе рождается на кухне, а гончарные изделия материализуются из ниоткуда на Зефирных островах. Не кажется ли тебе, что ты упускаешь какой-то важный этап? Ведь не может все это возникать как по волшебству?
– То есть… ты спрашиваешь, откуда на лунах взялись споры?
– Или точнее – что их производит. Мм?
– Понятия не имею, – развела руками Локон.
Вообще-то, ей бы следовало задуматься об этом гораздо раньше.
Улаам подался к девушке и повертел у нее перед носом колбой с консервированной почкой.
