– Ну… – начала Локон. – Я бы хотела кое-что обсудить.
– Я не это имела в виду, – проговорила Ворона. – Я спрашиваю, зачем ты отправилась в плавание? Что забыла посреди океана?
Один из тех простых вопросов, на которые всегда невероятно сложно ответить. Ведь обычно люди сами не знают, чего хотят. Уверен, вы тоже беситесь, когда вам задают подобные вопросы. Ну а Локон в таких случаях непременно впадала в ступор. Ведь она никогда в жизни не осмеливалась просить то, чего желала.
– Я сбежала с родного островка, чтобы повидать мир, – ответила Локон, не сумев придумать ничего умнее.
– Если бы ты только знала, сколько раз я слышала эту чепуху от мечтателей, нанимающихся в моряки, – проворчала Ворона. – Все твердят как заведенные: «повидать мир, повидать мир…» Соглашусь, путешествовать по морям, видеть сотни островов – это и вправду звучит заманчиво. Однако вся романтика куда-то пропадает, как только выходишь в море. Горькая истина заключается в том, что все портовые таверны до жути похожи друг на друга, а ничего, кроме них, мореплавателю, собственно, на своем веку повидать не суждено.
– Зато можно завести много новых друзей… с богатым внутренним миром!
– Ну да, тут ты права, – с сарказмом произнесла Ворона. – Однако вот тебе еще одна горькая истина. Внутренности всех твоих новых друзей точно так же до жути одинаковы, как уже упомянутые таверны. И ничего, кроме них, беглецу-висельнику повидать не суждено.
Локон потупила взгляд. Ей хотелось, чтобы корабль поскорее пришел в движение. От этого стояния на месте ее укачивало.
– И это все? – спросила Ворона. – Просто ребяческое желание оказаться где угодно, но только подальше от дома?
– Ну да…
Ответ, похоже, разочаровал Ворону.
Между тем солнце на горизонте утопилось в море спор, и только вечерняя заря пламенела на месте его безвременной кончины.
Локон спросила себя, не слишком ли много ей приходится лгать. Впрочем, обманывать таких, как Ворона, ничуть не зазорно. Общество осуждает злодеев, решающих конфликты кулаками, и одновременно не видит ничего предосудительного в том, что тигр глодает чью-то ногу. Держа в голове эту мысль, Локон решила, что лгать капитану она будет со спокойной душой. Ее больше тревожила плотность потока лжи, что изливался из нее в последнее время почти непрестанно. Да, разумеется, это ложь во благо, но ведь и упомянутый тигр может верить, что грызет конечность во благо – пускай и конкретно в свое.
Локон пришла к неутешительному выводу: люди отнюдь не рождаются лжецами или нелжецами. И те и другие – заложники обстоятельств. Виной всему либо воспитание, либо доставшиеся в наследство гены.
– Если честно, – услышала Локон свой голос, – это не все. Тот, кем я очень дорожу, попал в лапы к Колдунье. Я хочу добраться до ее острова, сразиться с ней и вызволить моего… возлюбленного.
Ворона едва не выронила кружку, а Локон невольно выбросила руку, чтобы предотвратить катастрофу.
– Полуночное море? – спросила Ворона. – Ты намерена плыть в Полуночное море?
– Ну, надеюсь, что не в одиночку, – сказала Локон. – Было бы здорово отправиться туда на корабле…
Ворона расхохоталась. Однако это был отнюдь не добродушный, а издевательский и даже враждебный смех. Он не имел ничего общего с обыкновенным смехом – так каркают вороны, почуяв падаль.
– Ты?! – спросила Ворона. – Косматая поломойка из ниоткуда?! И надеешься… Да мне даже вслух это страшно произнести!
От этих слов в душе у Локон что-то изменилось. Нет, не сломалось, но определенно согнулось… и на поверку оказалось куда гибче, чем раньше. Локон взглянула Вороне прямо в глаза и отчеканила:
– Мне кажется, вы несправедливы, капитан. Я через многое прошла, чтобы оказаться здесь. Моя мать всегда говорила: самое сложное в любом деле – начать.
– Как человек, покоривший не одну и не две горные вершины, я со всей ответственностью заявляю, что твоя мать – дура набитая!
Локон почувствовала, как внутри закипает ярость, а лицо заливается краской. Некоторые вещи даже среди пиратов недопустимы.
– Кто, во имя двенадцати лун, отправится с тобой в это самоубийственное плавание?! – воскликнула Ворона.
– Ну-у… – нерешительно протянула Локон. – Мне пока выпало счастье познакомиться только с одним экипажем, и я надеюсь…
Ворона оборвала ее надежды очередным взрывом хохота. Однако Локон ничуть не смутилась, поскольку на этот раз она спровоцировала капитана намеренно. Чем дальше, тем меньше она стеснялась лгать – по крайней мере, лгать Вороне.
И в этот миг у нее родилась прямо-таки грандиозная идея, как еще больше раззадорить капитана.
– А что, если я найду способ отблагодарить вас за помощь? – спросила Локон.
Хохот, которым зашлась Ворона, перешел в лающий кашель. Даже Улаам заинтересованно выглянул из своей каюты. В последний раз капитан так развеселилась, когда матрос умудрился всадить себе в пах абордажный крюк.
– Даже если бы я и хотела отправиться в Полуночное море, – сказала Ворона, утирая слезы, – и даже если бы ты могла за это заплатить, команда ни за что не решится на такое отчаянное плавание.
