– Получается, что да. Правда, я старалась убеждать так, чтобы она не догадалась, что я убеждаю…
– То есть ты подвела Ворону к решению, которое она и сама собиралась рано или поздно принять, верно?
– Все так сложно… Не покидает мысль, что в этой истории я отнюдь не так умна, как мне кажется.
– В этом, дитя, можешь не сомневаться.
– Да неужто не было умно хотя бы самую малость? – спросила Локон, присаживаясь на койку. – Если бы я не предложила Вороне идти в Багряное море, она бы обязательно потопила еще какой-нибудь корабль. Так что если мы отправимся сейчас в поход вместо того, чтобы разбойничать… то это, наверное, хорошо? И волки сыты, и Дуги целы. Конечно, при условии, что мы сумеем отыскать дракона и он исцелит капитана… И тогда, быть может, не придется больше топить корабли? Почувствовав себя здоровой, Ворона распустит команду, и тогда я…
Надо заметить, что в водах Багряного моря Локон действительно будет ближе к спасению Чарли, чем где бы то ни было. Ближе, чем даже в своих самых смелых мечтах. Добраться до багряных вод – значит преодолеть добрую половину пути до Полуночного моря, что уже само по себе подвиг.
– Дитя, не будь такой наивной, – произнес Улаам, опустившись на колено подле Локон. – Ксизис – дракон, а не филантроп. Чтобы получить от него услугу, сначала придется его чем-то заинтересовать.
– И чем же? Сокровищами? Намекаешь, что мы должны пиратствовать, пока не набьем трюм дарами для дракона?
– Локон, Ксизису не нужны дары. Он не ищет наживы. Ему нужны слуги, которые будут выполнять его поручения, чтобы он мог продолжать свои эксперименты. Но, учитывая, что живет Ксизис на дне спорового моря, в помощники ему годится не каждый.
– Не каждый? – спросила Локон. – Что ты имеешь в виду?
– Слуги не должны бояться спор, – ответил Улаам. – Таково главное условие сделки, и таким оно было всегда. Полагаю, в обмен на исцеление Ксизис потребует раба, который будет служить ему до конца своих дней. Для него это вполне разумная плата. Вся сложность заключается в том, чтобы привести к нему этого раба. Не всякий способен пройти по туннелю из спор и не запаниковать.
В этот ужасный миг Локон вспомнила выражение глаз Вороны, узнавшей, что девушка останется на корабле и займет место споровщика.
«Ты и в самом деле не боишься спор, девочка?» – спросила тогда капитан.
«Луны…» – мысленно взмолилась Локон.
За бортом вновь закипели споры. Вскоре корабль накренился и пришел в движение. С верхней палубы донесся властный голос. Капитан приказала сменить курс. Корабль пойдет в ближайший порт, чтобы пополнить запасы провизии и воды. Он отправится в долгое плавание по Багряному морю, где порт почти такая же редкость, как и дракон.
«Значит, капитан задумала продать меня дракону, – размышляла Локон. – А я по собственной глупости только ускорила приближение этой роковой минуты. Может, я и обвела Ворону вокруг пальца, однако заодно одурачила саму себя!»
Можно сказать, что Локон, как и упомянутый тошер, оказалась по уши в дерьме. Вот только ей, в отличие от тошера, рассчитывать на картофелину – не говоря уже о двух – не приходилось.
Следующие три дня Локон провела, придумывая способ сбежать. Вряд ли у вас повернется язык обвинить нашу героиню в малодушии. Ведь она сделала все возможное, чего только можно было ожидать от нее в этой отнюдь не простой жизненной ситуации.
Во-первых, она спасла экипаж торгового судна, которое Ворона собиралась потопить в ближайшем будущем. Во-вторых, ей удалось направить всех членов команды «Вороньей песни» на путь примирения друг с другом. И в-третьих, провернуть все это ей удалось ценой своей свободы и, по всей вероятности, жизни. Ибо она всерьез сомневалась, что в плену у дракона будет жить долго и счастливо. Принимая во внимание «во-первых», «во-вторых» и «в-третьих», Локон решила, что вполне может пойти на сделку со своей совестью и удрать с корабля.
Перед тем как отправиться в Багряное море, корабль должен был зайти в порт. К тому времени Локон должна была разработать план побега, а затем, распрощавшись с «Вороньей песнью», вернуться к выполнению своей главной задачи.
Девушка не видела никаких препятствий. Но это только поначалу. Все изменилось, когда она начала задумываться. Облокотясь на стол, она сидела у себя в каюте и разглядывала чашки, что Чарли присылал ей из своего путешествия. Он сдержал слово и остался ей верен. И эта упрямая верность привела его в Полуночное море. Ради нее Чарли отверг всех невест, которых пытался навязать ему отец. Чарли мог пойти по пути наименьшего сопротивления, но вместо этого подверг себя смертельной опасности. А все потому, что любил Локон. Только ее одну.
