На планете Локон дождь устремляется к земле извивающимися, точно змеи, яркими лентами. Дождь несет с собой одновременно и жизнь, и смерть – точно так, как любят боги. В отличие от обыкновенных атмосферных вихрей, дождевые смерчи более локализованны, и наблюдать их во всей красе лучше ночью: они рассеивают свет на тысячи оттенков. Нет, вы не видели настоящего величия радуги, если ни разу не лицезрели буйство красок над Изумрудным морем на фоне сияющей луны, что затмевает собой почти весь небосклон.
Естественно, как только ленты дождя врезаются в толщу спор, в небо устремляются эфиры – точно некий божественный дух вздумал порезвиться, тут и там воздвигая стены зарослей. Лозы прорастают, вздымаются и высятся, задыхаясь от переполняющей их жизни, до тех пор, пока ревнивые споры не обрушивают их обратно в морские пучины.
Все это восхищает, как может восхищать лишь нечто поистине ужасное, и ужасает, как может ужасать лишь нечто поистине восхитительное. На счастье мореплавателей, предсказать места выпадения осадков не так уж и сложно. Смертоносные дожди проливаются из года в год, следуя одному и тому же маршруту, согласно изогиетам на картах осадков. Эти карты, хоть и составленные сотни лет тому назад, все еще актуальны. Правда, на Багряное море они не распространяются.
– Дожди над Багряным морем проливаются непредсказуемо, – продолжила Ворона. – И разумеется, его споры не менее опасны, чем споры Изумрудного моря, – ведь они прорастают острыми как иглы багряными шипами. Однако более всего следует бояться дождевых смерчей, что имеют обыкновение гулять в небе, прихотливо меняя маршрут, а затем совершенно неожиданно обрушиваться на голову ничего не подозревающим мореходам. Путешествуя по Багряному морю, остается уповать только на слепую удачу. Никакие приготовления не гарантируют полной безопасности. Дождевые вихри убивают без разбора и умного, и дурака. Впрочем, так поступаю и я.
Снаружи донеслась гулкая поступь – запасшись свежей водой, Дуги возвращались на корабль.
– Теперь понимаю. – От услышанного у Локон пересохло в горле. – А Полуночное море? Там то же самое? Внезапные осадки?
– Вовсе нет. – Ворона встала и потянулась. – Там ты про дожди забудешь, как только увидишь прислужников Колдуньи – полуночных чудовищ. И если дождевой вихрь способен долго пугать, кружа вокруг судна в трех морских милях, то эти монстры ждать себя не заставят. В Багряном море тебе может улыбнуться удача, а в Полуночном на нее не рассчитывай. Еще ни один корабль не покинул те воды, не подвергшись нападению тварей Колдуньи. Ни один.
Ворона улыбнулась и кивнула на дверь, отпуская Локон.
Покинув каюту, девушка убедилась, что все Дуги уже вернулись на борт, а запасы пополнены. Теперь сбежать с корабля не представлялось возможным.
Следом за Локон каюту покинула и Ворона. Разрешение спуститься к себе Локон получила не раньше, чем корабль отошел на приличное расстояние от порта и взял курс на Багряное море.
Локон с ужасом осознала, что угодила в ловушку, из которой уже не вырваться. «Воронья песнь» шла полным ходом навстречу смертельным дождевым вихрям.
«Даже если мы каким-то чудом и выживем, моей участи не позавидуешь, – размышляла Локон. – Провести остаток дней в рабстве у дракона! Неужели я и впрямь надеялась обмануть пиратов? Неужели действительно думала, что сумею спасти Чарли? Что из всех людей, живущих на этой планете, именно я способна вырвать его из когтей Колдуньи? Смех, да и только!»
Больше всего Локон расстраивало то, что Чарли может никогда не узнать, на что она пошла ради него. Вероятно, он просто сгниет в казематах Колдуньи. А если даже случится чудо и Чарли выберется на свободу, ему расскажут лишь, что Локон покинула родную Скалу, а затем канула в споры вместе с «Мечтой Ута», потопленной беглецами-висельниками.
Локон спустилась по трапу и пошла по коридору мимо снующих из трюма и обратно веселых Дугов. Она чувствовала себя невероятно одиноко. Так, наверное, чувствует себя за ужином в трактире бедняга, подавившийся куском, если никто этого не замечает или не хочет замечать.
Душившие слезы грозили брызнуть в любой момент. Локон поспешила укрыться в каюте. Она сомневалась, что рыдать у всех на виду – достойное занятие для пирата, и поэтому облегченно выдохнула, успев затворить за собой дверь, прежде чем чувства вырвались наружу.
– Ой-ой! – воскликнул Хак, взбираясь на спинку койки в изножье. – Локон, ты чего? Что-то случилось?
– Я… я… – У девушки сперло дыхание, и она смогла лишь покачать головой.
Слишком много всего навалилось разом. Психика человека, как и его желудок, пластична, но до известных пределов. Да, можно переварить немалое количество пищи за один прием, но если заталкивать ее в желудок слишком быстро, то она полезет обратно.
– Что они с тобой сделали, Локон?! – не унимался Хак. – Уж я им отомщу, обещаю! Все пальцы на ногах отгрызу!
– Пальцы на ногах? – сквозь слезы переспросила Локон, пытаясь представить себе это смехотворное зрелище.
