– Смотри сюда. – Локон отсоединила заостренный, как карандаш, боек от замедлителя. – Благодаря этой серебряной штучке происходит детонация солнечных спор, которая дает сигнальную вспышку в небе. Но прежде, конечно, боек пробивает розеитовую сферу и высвобождает воду. Я хочу обратить этот процесс вспять, поместив боек в передней части патрона. Когда пуля найдет свою цель, боек разобьет сферу и высвободит воду.
– Все это замечательно и вроде должно сработать, но… – проговорил Хак. – Но зачем это нужно?
– Я это придумала, чтобы остановить Ворону, – объяснила Локон. – В ходе последнего нападения на торговое судно мы убедились, что обыкновенным оружием капитана не возьмешь.
– И теперь ты надеешься одолеть ее при помощи сигнального пистоля?
– Не совсем так.
Локон приступила к сборке патрона. Она не только перенесла серебряный боек под вощеный колпачок, но и заменила солнечные споры. Вместо них поместила смесь песка и изумрудных спор. Собрав патрон, Локон внимательно оглядела его и сказала:
– Я сегодня говорила с Улаамом. По его словам, споры в крови капитана остановят любое оружие, угрожающее ее жизни. Вот я и решила придумать, как обезвредить Ворону, не причинив ей вреда.
– И как же, во имя всех морей, ты собираешься это сделать?
– Тем же способом, каким пираты останавливают «купцов», – пояснила Локон. – Их же не топят, верно? Я переделала сигнальный патрон таким образом, чтобы он взорвался изумрудными лозами и прижал капитана к стене или палубе. Если удастся это провернуть, то Ворона нисколько не пострадает. И не придется ее убивать. Я обезврежу капитана, а Салэй возьмет на себя командование.
– Блестяще! – воскликнул Хак, высовывая нос из-под миски. – Ты и впрямь думаешь, что получится, как задумано?
Локон загнала в непривычно широкий и короткий ствол сигнального пистоля свой новоизобретенный патрон, прицелилась, но на спуск, естественно, не нажала. Сделай она так, вода тотчас попала бы в ствол и грянул бы выстрел. Ставить подобные опыты в не защищенной серебром каюте было бы по меньшей мере неразумно.
«Но как же мне испытать изделие? – задумалась девушка. – Стрелять в иллюминатор совершенно бессмысленно: мишень должна быть твердой, иначе розеитовая сфера попросту не разобьется. Стрелять на палубе тоже не годится – Ворона может преждевременно узнать о моем изобретении… Надо обязательно найти способ!»
Локон опустила сигнальный пистоль и посмотрела на Хака, который наконец-то рискнул выбраться из укрытия и теперь чуть ли не ползком подбирался к ней по столу.
– Эй, ты как будто расстроена? – спросил Хак. – Не грусти, Локон. Обязательно что-нибудь придумаешь. Ты же умная и сметливая.
– Если я что-нибудь придумаю, то обреку Ворону на смерть, – тихо произнесла Локон. – Она не заключит сделку с драконом, и споры в конце концов сожрут ее изнутри.
Хак заломил лапки и пошевелил носом, словно собираясь что-то сказать, но промолчал. Однако Локон знала, что у него на уме.
«Ворона уж точно не заслуживает сострадания» – вот что думал Хак, который, в свою очередь, догадывался, что Локон и сама того же мнения о капитане.
К сожалению, сострадание нельзя перекрыть, как воду, когда она полилась через край раковины. Научиться не сочувствовать можно, но путь к жизни без эмпатии долог и тернист. Ступая на этот путь, будь готов отдать собственную человечность за бесценок.
Чтобы отвлечься от коварных замыслов избавления от Вороны, Локон принялась изучать замедлитель, который она изъяла при переделке сигнального патрона. Маленькое устройство выглядело точь-в-точь как на эскизе, найденном в архиве погибшего споровщика. Замедлитель – выращенный из споры побег изумрудной лозы, а катализатор – хрупкая стеклянная ампула с водой.
Локон оторвала побег от ампулы и сбрызнула его водой. Хак в страхе попятился. Крохотная лоза задрожала и заизвивалась. Некоторое время Локон наблюдала за ее ростом, а затем решила, что пора попрактиковаться с инструментами Уива.
Побег оживал все заметнее.
Локон поколебалась, но все-таки наклонилась, чтобы присмотреться к нему. Эфир продолжал неуклонно расти, хоть и был пока еще не длиннее пальца. Вдруг удлиняющийся с каждым мгновением кусок лозы, корчась на столе, потянулся к ней.
Локон прянула в сторону, побег устремился туда же.
В нарастающем смятении Локон сдвинулась вместе со стулом обратно, и стебель, сделав зигзаг, вновь нацелился на нее набухающим кончиком.
Когда живительная влага закончилась, она окропила лозу еще раз и присела, желая убедиться, что та вновь поползет прямехонько к ней. Чего же этот эфир алчет? Однажды на Скале Локон нашла в темном сарае несколько разросшихся сорняков, чудом не погибших от соли. Все их побеги тянулись к единственному источнику света – к отверстию от выпавшего из доски сучка.
– Что ты делаешь? – спросил Хак, осторожно приближаясь.
Выставив палец, Локон повращала им в воздухе, и кончик лозы, закрутившись спиралью, устремился к ее руке.
«Его почему-то влечет ко мне, а не к Хаку, – задумалась девушка. – Может, дело в том, что Хак – крыса? Или в том, что Хак боится? С другой стороны, я ведь тоже боюсь спор…»
