Мне-то вполне привычно, когда люди реагируют подобным образом, однако я все-таки предпочитаю раздражать окружающих не иначе как намеренно. Выводить публику из себя случайным образом – это противоречит моей профессиональной этике. Как если бы рабочий, страдающий лунатизмом, построил новую дорогу во время своих ночных похождений. Представляете, какой удар хватил бы прораба, если бы такое приключилось? Как не разбудить лунатика, будь он неладен, но заставить его отправиться на законный обеденный перерыв, чтобы не получить выволочку от профсоюза?
– Хойд, послушай… – вновь привлекла мое внимание Локон. – На этом листке я написала множество всяких слов, так или иначе связанных с проклятиями… Видишь? Скажи, есть ли среди них те, которые ты говорить не волен? Если дашь понять, какие тут запретные, у меня появится шанс снять с тебя проклятие.
Идея была очень даже ничего, и я бы изрядно ею вдохновился, если бы не задумался в тот миг, отчего это никто не шьет одежду из носовых платков…
Или все-таки шьет?!
Локон вручила мне список слов. Склонив голову набок, я внимательно его проштудировал, а затем кивнул.
– Есть что-нибудь? – спросила Локон.
– Кажется, – заявил я, – я только что разучился читать.
Проявив поистине мифическое терпение, Локон забрала у меня список. Она читала вслух, а я повторял.
– Ну? – спросила Локон.
– Некоторые из этих слов я определенно слышал раньше. Правда, я уже успел забыть правила твоей игры. В ней слово отгадывают по картинке? Или я должен разыграть сценку?
Локон застонала и легла на спину, глухо стукнувшись головой о палубу.
– Может, ты сумеешь подсказать мне путь до острова Колдуньи, даже пребывая под чарами?
Я не ответил.
– Хойд?
Я улыбнулся. Один из передних зубов я замазал черной ваксой, чтобы все думали, будто у меня нет резца. Мне казалось, что это очень модно и круто. Во всяком случае, многие Дуги ходили щербатыми.
– А что, если называть буквы? – спросила Локон. – Ты будешь сосредоточенно думать о том, как разрушить проклятие, а я – спрашивать: «Есть такая буква в слове или нет?» Теоретически, если такая буква в нужном нам слове имеется, сказать в ответ ты ничего не сможешь.
А вот эта идея оказалась никудышной. Слишком уж просто. Разумеется, Колдунья подобный метод предусмотрела и «запрограммировала» жертву таким образом, чтобы та не могла подтверждать или опровергать слова, имеющие хоть какое-то отношение к заклятию.
Кроме того, конкретно мой случай… Ну вы понимаете…
– Буквы… – повторил я. – Называть слово по буквам… Читать…
– Да, именно так, – сказала Локон. – Кстати, ты не ответил на мой вопрос. Расскажешь, как добраться до острова Колдуньи? Наверное, для этого не обязательно снимать проклятие?
Я молчал.
Здравомыслящая часть меня искренне надеялась, что Локон заметит, как многозначительно я молчу.
– Погоди-ка! – Локон села. – Каждый раз, когда я завожу речь о путешествии к Колдунье, ты умолкаешь.
– В самом деле? – спросил я.
– Обычно, когда я рядом, ты болтаешь без умолку, а тут будто язык проглотил… – Глаза у Локон расширились. – Хойд, получается, ты не можешь говорить о Колдунье и ее острове?
Ответить, конечно же, я не мог.
– Хойд, – сказала Локон, – а можно с тобой поговорить о королевском острове?
– Я ведь был там однажды! – подхватил я. – Слыхала байку про королевского тошера? Толком ее уже и не помню, но в одном уверен: без какашек там не обошлось! А значит, история презабавная!
– Выходит, моя догадка верна! Об острове Колдуньи – ни гугу, зато о королевском острове – пожалуйста! – произнесла девушка, поднимаясь на ноги. – Так, мне нужна карта!
Ну наконец-то! Всего лишь несколько дней отчаянных попыток, и Локон продвинулась в поиске лечения для меня гораздо дальше, чем Улаам – за целый год, что мы провели с ним на этом корабле. Проклятый оборотень еще и наслаждался моим бедственным положением! Клянусь, с тех пор как Сэйзед освободил оборотней, эти твари изменились! И отнюдь не в лучшую сторону.
Но вернемся к Локон, которая отправилась к Салэй. Рулевая несла вахту на своем посту, уводя корабль все дальше от изумрудных вод. Карты у Салэй под рукой не оказалось, но по просьбе Локон она послала в свою каюту одного из Дугов. Принесенная им карта была не очень подробной. Впрочем, это особенность всех карт Полуночного моря. К счастью, береговая линия – а в мире Локон моря преимущественно имели форму пятиугольника – была изображена сравнительно точно.
Локон принялась задавать мне вопросы, тыча пальцем то в одно место, то в другое.
– Хойд, если я попрошу привести нас вот сюда, ты справишься?
Каждый мой ответ содержал что-нибудь жутко занимательное. Например, как я решил не носить обуви, а смазывать стопы маслом. И так продолжалось бы еще долго, не попади она пальцем в особенную точку.
Когда Локон спросила, что я думаю насчет этой особенной точки, мне не удалось вымолвить ни слова.
Обычно, когда я перестаю вещать, лица озаряются счастьем. Издержки профессии, знаете ли. Однако на этот раз реакция моей слушательницы оказалось иной. Локон прижала карту к груди, и на ее глаза навернулись слезы.
