Опаньки! А вот об этом-то я и не подумал. «Железо, получать больше железа!» Идея хорошая, но вот глава рода этому может быть не особо рад. И что он сделает? Прирежет меня? Ночью придушит? Со скалы столкнёт? Или просто натравит братца, который и так меня не любит, чтобы рук не марать?
Чёрт! Как был я учителем, как и остался. В интригах ни хрена не понимаю!
— Ха! Ха-ха-ха-ха! — вдруг залился смехом хозяин дома. — Старый уже, а дури, что у малого! Ну, зачем нам спешить? Мастер роду нужен. И долине нужен, спору нет. Но научится он ещё не скоро! А сколько мы с тобой протянем, а? Ну год, ну два… Ты, старый пень радоваться должен и богов с предками благодарить, что у тебя смена, кажется нашлась! Понял?
Шесть дней спустя я сидел под тем же навесом, где мы недавно дробили шлак, и занимался переливанием.
Нет, вовсе не из пустого в порожнее, а очень даже по делу. Уже третий день я чистил соль от горечи. До того… Блин, даже жутко вспомнить! А я-то в прежней жизни стоматологов боялся! Да эта знахарка их хуже многократно!
Нет, началось всё хорошо, она несколько раз вымыла мою пострадавшую конечность, сначала просто водой, потом каким-то отваром, затем теплой водой с мылом и снова — обычной водой. Но вот дальше… То она мою лапу мяла по всякому, не обращая внимания на вопли и крики, то взяла нож и начала ковыряться в ране, вскрыв в итоге какой-то гнойник. Потом снова мяла, не удовлетворившись результатом. И выдавила-таки второй гнойник. И снова мяла и мыла, мыла и мяла. Боль пробивалась сквозь опьянение (а староста за время разговора как-то незаметно влил в меня целых четыре кружки, что наложилось на хроническое недоедание, и меня-таки «повело»), почти не смягчаясь.
Единственное утешение — рану потом смазали какой-то мазью и перевязали совершенно чистой тканью. Хотя нет, не единственное. Когда я дотащился до кровати, мне дали ещё одну большую кружку горячего вина, так что в сон я провалился незаметно.
И сейчас никому и дела нет, что у меня нога по-прежнему зверски болит. Рана затягивается? Работать сидя могу? Ходить с костылем способен? Ну и ладушки, вот тебе помощник, работайте!
И работал. Для начала пришлось всё же получить поташ, готового было совсем мало, едва пара горстей. Благо, ничего сложного. Берёшь древесную золу, разбалтываешь с водой, потом даёшь отстояться и аккуратно сливаешь раствор в кувшин. Всё, большая часть примесей отделена. Ждёшь ещё несколько часов, и снова аккуратно переливаешь раствор в чистый кувшин. Вернее, говоря химическими терминами, производишь декантацию. Всё, у тебя есть кувшин довольно чистого раствора поташа. Потом выставляешь его на солнце и ждёшь, пока не упарится настолько, что снова начнёт выпадать осадок. Это означает, что раствор насыщенный. Он-то мне и был нужен.
Так и работали. Помощник таскал пустые кувшины и оттаскивал полные, приносил воду и золу, утаскивал мусор и выливал подальше помои… А я аккуратно перемешивал и декантировал. И думал.
Значит, земля Кем, она же — древний Египет, тут известна. Больше того, почти два века назад «южные соседи» завоевали и её. Так и проникла часть их знаний сначала в столицу загадочных «южан», а потом и в эту долину с давним их предком Ваагном-химиком.
А что, удобно! На него я теперь могу многое из своих знаний списать. Правда — тут я поёжился — для этого придётся в пещеру ходить. А вдруг всё же выгонят? Или он и правда того, заговорит? Не сойти бы при этом с ума от душевного потрясения.
— Эй, Дикий, теперь кувшины с раствором соли тащи! Дюжину!
Почему Дикий? А прозвище такое у моего нынешнего помощника. Еркаты-долинные его ещё ребенком получили. В качестве расчета за какой-то клинок. Да, рабство, а что вы хотели? Древний Мир всё-таки. Правда, не всё так просто оказалось и с этим. Одноплеменников вообще не рекомендовалось брать в рабство. Не запрещалось, нет, но — не рекомендовалось. Если кто-то увязал в долгах, его могли отдать в рабство кредитору, но обычно родне предлагалось его выкупить. А даже если не выкупали, были такие, изверги… В смысле — «извергнутые из рода», то рабство их длилось недолго. В зависимости от местности, размера и причины долга и других сложных причин срок мог быть от трёх до дюжины лет. Потом такого раба полагалось отпустить или принять в род. Примаком. Статус не очень высокий, но круче, чем раб. Намного круче. Большинство, кстати, оставалось. Потому что старый род их изверг. А кому охота в одиночку-то маяться? Только совсем пропащим.
Дикий не был соплеменником, но и его дюжину лет спустя освободили и приняли в род. И даже имя дали, но он привык к прозвищу, да и все привыкли.
