Сразу после того, как мне удалось получить литра полтора мокрого и ржавого осадка, я выбрал время и подвалил к руководству. Доложил по всей форме, с обращением «глубокоуважаемый двоюродный дедушка», что их со старостой распоряжение выполнено, большую часть горечи я из соли убрал. И попросил дальнейших указаний. Дескать, сам не понимаю, как от оставшейся небольшой горечи избавиться, но без приказа старших к духам предков обращаться не рискну.
Старик повздыхал, так и чудилось фирменное «опять расходы» от кота Матроскина, но, в конце концов, снова «заказал нам такси». В смысле, затребовал из соседней деревни ослика на утро.
Я ведь, по глупости, думал, что Еркаты-речные это только мы, несколько дюжин уцелевших, считая с малышнёй. А оказывается, всё сложнее. В нашей деревне живёт только ядро Рода. Или «малый род». А дальше всё как в монастыре Шаолинь. Там тоже монахов было совсем немного. Но их кормило и обслуживало несколько деревень по соседству. Да ещё и вассальные монастыри были, которые «в центр» деньги и подарки засылали.
Вот и Речные так же, имели в округе несколько деревень с младшими родами. И теоретически могли требовать оттуда ресурсы. А на практике, как только род ослабел, там регулярно находили отговорки. Вот Гайк и не требовал слишком часто, понимал, что иначе могут взбунтоваться и спросить: «А ты кто такой, собственно?»
Ведь пока металла было много, не только они нам, но и мы им полезны были. Они нам ослов предоставляли, яблоки и яблочный уксус да мёда немного — где фруктовые деревья, там и дикие пчелы рядом заводятся, а в тех деревнях сады большие были, и особенно хорошо росли яблоки. А мы им всякий городской товар и изделия из металла, да и налоги за них уплачивали. Соль опять же…
Но сейчас глава рода понял, что моя «химия» и «общительный предок» — это последняя надежда. И потребовал так решительно, что отказаться те не посмели.
Но переживал я напрасно. Во второй раз «настраивающей беседы» не было, так что в пещере я был спокоен и умеренно любопытен. Ну что я могу про неё сказать? Обычная пещерка, каменные стены да семь глиняных табличек с какой-то клинописью. Обращение к памяти Русы показало, что читать эти таблички уже никто в роду не умел. Но утверждалось, что некоторым духи предков могут даровать понимание. Поэтому староста, его ученики и ещё некоторые «соискатели» время от времени приходили сюда и, так сказать, медитировали, пытаясь постичь высокий смысл.
Я же использовал это время для размышлений. С одной стороны, ресурсов отчаянно не хватало. Любой металл, дерево, даже кора и зола были востребованы и применимы.
А с другой, почти всё старались произвести сами, а большая часть торговли носила меновый характер. Прикупали то, что не могли произвести сами.
Высоко ценились металлы и оружие. Дорого стоили нарядная, то есть ярко окрашенная одежда, сладости и привозные продукты — корица, елей, копченые оливки, мёд, изюм и другие сладости. Умеренно ценились хмельные напитки и соль. Стекло и мыло шли по разряду «редкостей для богатых чудаков». То есть стоили немало, но их ещё нужно было суметь продать.
Южане выпускали золотые и серебряные монеты, но их мой Руса даже и не видел никогда, редкость это. М-да… Невелик выбор того, чем заниматься.
Отсидев два часа, я вышел и, демонстрируя горячий энтузиазм, сказал, что дух Ваагна «зачёл» мне работу с солью и научил, как окончательно убрать горечь.
Но главное — научил, как получать железо. Теперь, дескать, надо пробовать. Причём, не откладывая в долгий ящик, сразу по приезду потребовал выделить мне дров, растопил очаг и прямо при нём в небольшом керамическом «корыте» произвел обжиг полученной накануне ржавчины.
Старик сначала шипел, что мы бездарно тратим дрова и его драгоценное время, увидев, как ржавчина сначала подсохла, а потом стала на глазах превращаться в черную массу весьма знакомого ему вида, от волнения начал то жевать бороду, о дёргать за неё.
Извлеченный из кювета оксид железа он перекидывал с ладони на ладонь и никак не мог налюбоваться. Потом затребовал вина, выпил со мной за то, что меня «так полюбили предки», вознёс хвалу богам и — вывернул меня наизнанку.
Узнав, что нужен только измельченный свежий шлак и уксус, тут же велел моему братцу притащить искомой жидкости целый талант, и распорядился, чтобы я начинал. Что характерно, ни Дикого, ни кого-то ещё из посторонних он и близко не подпускал. И всё торопил, торопил… Старика просто лихорадило от нетерпения.
К счастью, процесс можно было ускорить, нагревая смесь почти до кипения, так что до вечера мы наработали ещё пару кило оксида.
— Так вот просто? — удивлённо шептал он. — Боги, за что караете? Мы за эти камни порой жизнями платили, а оказывается, всего-то и нужно было — немного с уксусом погреть?
Потом он собрался и решительно приказал:
— Завтра с самого утра продолжаем! Пока не наберем «чёрного камня» на одну плавку — не отдыхаем!
— Глубокоуважаемый двоюродный дедушка… — снова завёл я шарманку, но он перебил, махнув рукой.
— Брось, Руса! Ты теперь мне как родной внук. И зови меня дедом, понял?
