— Что-о-о? Гордости рода и подзатыльники? Ты, примак приблудный? Да я ж тебя…
И в сердцах стукнула женишка деревянной ложкой по лбу.
— Как, говоришь, эта еда называется? — снова переспросил Тигран.
— Плов! Ну, вроде как…
— Пилав! — повторил брат.
— Предок советовал, говорил — праздничное блюдо будет! Я женщинам объяснил… Вот и… Получилось так.
На привычный мне плов было не очень похоже. Начать с того, что морковка тут была тощей и разноцветной. В нашей деревне растили длинную и тонкую фиолетового цвета. В Долине она была короткой и жёлтой, но потолще нашей. А сородичей, что жили у озера Хураздан, километров на пять ниже по течению нашей реки, морковь была белой, короткой и тощей. Но зато — не такой горькой. Как у нас и Долинных.
Вообще, характеристики морковки были любимым поводом для подростковых драк. Ведь нельзя же сразу в лоб, верно? Сначала требуется поругаться. Вот и слушалось перед дракой: «А зато у нас толще!» — «А у нас зато длиннее!» — «А наша слаще!» — «Ах, ты так⁈ Н-на-а! Получай»
Но привычной мне морковки тут вообще не было. Вот женщины и расстарались для праздника, настрогали в котел разноцветные. С мясом тоже было не всё слава Богу. Мне лично казалось, что этот баран умер от старости, но перед тем годами уходил от охотников и хищников. Ничем другим его жилистости я объяснить не мог. Жира тоже явно пожалели. Ну, да это понятно. Если тут мылом мыться — признак состоятельности, значит, жиры в большом дефиците. Специй не добавляли, только немного чеснока. И в довершение всего местные не знали риса. Пришлось заменять его на подобие перловки. На сите отделили самые крупные зерна ячменя и как-то подшлифовали их. Такое можно счесть праздничным блюдом только с большой голодухи!
— Вкуснотища! — опроверг мои мысли Гайк. — Подобного даже в столице не у каждого богача на столе сыщешь! Уважили предки советом!
Он встал и поднял кружку с вином, дожидаясь пока и остальные участники пира дольют себе и сделают то же самое.
— Я благодарю богов за их милость к нашему роду! И предков — за их мудрость, которую они вложили в твою голову, мой дорогой Руса. Все знают, не всегда ты был так смышлен, но я благословляю тот удар, что изменил тебя! Вы спрашиваете себя, что мне сказали сегодня в селе? Почему пируем? Смотрите!
Он поднял суму и вывалил на стол небольшую горку каких-то невзрачных и тонких металлических жетонов. Присутствующие охнули.
Я, по праву «виновника торжества» взял один из «жетонов». Он казался оловянным и достаточно неаккуратно отлитым. Но при этом ясно можно было рассмотреть в центре изображение нашей Большой Печи, а вокруг — раз, два, три… Десяток ножей.
«Каждый нож на рисунке означает обязательство к концу года поменять на настоящий „добрый клинок“, — подсказала мне память Русы. — На один клинок можно выменять раба-мальчишку, на два — взрослого мужчину или юную красавицу. За мастера просят от трёх до пяти ножей. За ту же цену можно купить осла или коня».
Ого! Я быстро прикинул и получилось, что нам «выдали кредит» в такой вот своеобразной форме, на который можно выкупить всех угнанных членов рода. И ещё восстановить поголовье скота, похоже.
— Гуляем! Бабла немеряно! — облегченно рассмеялся я.
Примечания и сноски к главе 4:
[1] Внутри пламени можно выделить 3 зоны — тёмная зона (300—350 °C), где горение не происходит из-за недостатка окислителя; светящаяся зона, где происходит термическое разложение горючего и частичное его сгорание (500—800 °C), эту зону ещё называют восстановительной и едва светящаяся зона, которая характеризуется окончательным сгоранием продуктов разложения горючего и максимальной температурой (900—1500 °C). Температура пламени зависит от природы горючего вещества и интенсивности подвода окислителя.
В описанной сыродутной печи регулировали подвод воздуха, добиваясь то более высокой температуры в предтопке, чтобы нагреть шихту до нужной температуры, то уменьшали доступ воздуха, в результате чего в рабочую зону сыродутной печи попадала смесь восстанавливающих газов (CO, водород) и недогоревшего кислорода.
[2] Сульфат кальция двухводный — CaSO4×2H2O
— Дедушка, я спросить хотел.
— Так спрашивай! — не очень любезно ответил Гайк. Похоже, вчера он немного перебрал на пиру, и теперь маялся похмельем.
— Вчера ты показал жетоны, что нам дали. Мы все радовались, пировали, но ночью я задумался. А сколько нам надо теперь сделать доброго железа? Чтобы и нам на жизнь осталось, и Долинным, и выдать клинки, что за жетоны отдать надо? И налоги заплатить?
Он криво улыбнулся.
— Да, похоже, я могу, если что, помирать спокойно. Пусть и не обученный, но преемник у меня появился. Правильные вопросы задаёшь! Может показаться, что не очень-то и много. Правильный клинок — это шестьдесят шекелей «доброго железа». А нам дали двадцать жетонов[1], причём каждый из них — на десять клинков.
— Получается, четыре таланта доброго железа, — задумавшись на несколько секунд, посчитал я. — Но это только сами клинки весят. А остальное? На отходы, на плату кузнецам, доля деревни и на налоги?
