— Конечно, мальчик. Мало кого интересует, но на каждую сотню чипованных, если брать по всей планете, то два-три таких как ты наберется. С Запада к нам пришло словечко «отлавы», то есть живущие вне закона.
Ага… Существует еще и аналог английского языка, убедился Макс, обративший ранее внимание на джет-плейн, то есть реактивный самолет. «Отлавы», скорее всего, произошли от outlawed.
— И как же им удается не погибнуть в мире, где абсолютно все завязано на чипы?
— Кучкуются в стаи, — ответила экс-полицейская. — Живут по своим правилам, если установленные цивилизацией им чужды. Глоба к ним снисходителен.
— Снисходителен, я так понимаю, по мелочам? — уточнил Макс. — Не отправляет на Крайний Север как Тилу, слопавшую несколько сотен конфет. Но если отлав совершает убийство?
— Тогда вычисляем его и расстреливаем с дрона. Он не имеет прав, не имеет обязанностей и правовой защиты — тоже. Если убить тебя прямо сейчас, не наступит никакой ответственности. Тебя и так нет — формально.
Макс внутренне содрогнулся. Они с начальственной дамой сидели на койке Энги, едва не касаясь коленками, девушка зависла в дверях, никак не вмешиваясь в беседу, но наверняка ловила каждое слово.
— В самом деле — можешь? — спросил у начальницы. — Ты умная и не злая на вид…
Зря сказал. Не убирая улыбки с лица, Гегения вытащила пистолет из кармана форменного комбинезона. Щелкнула кнопкой, неприятно напоминающей предохранитель. Не представляя, как действует и насколько эффективно это оружие, Макс заученным приёмом легко выдернул пистолет из ее руки. Затем протянул обратно — рукояткой вперед.
— Конечно, ты вправе убить отлава. Но лично меня это непросто.
Начальница, несколько ошарашенная, вернула ствол в карман.
— Если скормить этот эпизод Глобе, он немедленно посоветует ликвидировать напавшего на должностное лицо. Но ты… ты — нестандартный отлав.
— Премного благодарен за оценку, — изобразил поклон Макс. — Так что со мной будет?
— Сам выбирай, — пожала плечами начальница. — Ты — такой же правонарушитель как Энга и Тила, если твои сородичи лишили тебя памяти, заместив ее фантомной, обрили налысо и отправили пробежаться голышом в лютый мороз. Можешь сколько угодножить в Тремихе, работу найдем. Это не запрещено, хоть и не поощряется. Второй вариант. Сдаем тебя Глобе. Получаешь чип и становишься гражданином Рутении, как все мы.
— Второй вариант от меня не сбежит, госпожа Бриц, — поспешил Макс. — Готов трудиться на общих условиях, не выезжая из Тремихи. Тем более, кто меня выпустит без чипа?
— Хорошо, — кивнула начальниц. — Завтра же получишь койку в комнате для инспекторов. Нечего жить у осужденных. Тремиха — место наказания, а не для шух-шух. Успел, небось?
— Со мной — нет, — пожаловалась Тила из-за плеча Энги.
— Выходит, только с осужденной Крац, — заключила начальница, игнорируя попытку той возразить или уклониться от ответа. — Дисциплинарного наказания за это не предусмотрено, но и желательным не считается.
— Но посещать их можно? — поинтересовался Макс. — У них сетевой терминал, я пытаюсь изучать ваш мир… Даже если и знал о нем, мои неизвестные сородичи заблокировали или стерли мне память.
— Посещать — можно, — разрешила начальница после короткого раздумья. — Странно ты говоришь, отлав Макс. По-нашему, но словно приезжий издалека, только начавший учить рутенский язык. Завтра к поверке быть всем троим!
— Но у меня нет никакой одежды, кроме этого комбинезона, — пожаловался Максим. — Обуви тоже.
— Мне все за вас решать? Ладно, оставайся дома. Пришлю с одеждой. Осужденные Крац и Брунгельд! Выражаю благодарность, что сообщили о находке и порицаю, что тянули время. Итого ни награды, ни взыскания.
— Да, госпожа! — воскликнули обе и проводили начальницу до выхода.
Когда та скрылась в ночи, Тила ехидно заметила:
— Если Гегения выделит Максу отдельную комнату, то с намерением посещать его. Прощайся, Энга. А тебе, парень, не завидую. Это с виду да в обтягивающем комбезе наша госпожа еще ничего так. Как разденется, там наверняка все обвисшее. Устроим под занавес тройничок?
— Не устроим! Надоела с пошлостями, — Энга попыталась оттолкнуть соседку, но та стала поперек двери. Поскольку была массивнее, сразу не спихнешь.
— А ты за Макса не отвечай. Максик, что с настроением? Хочешь сладенького?
Он покачал головой:
— Мне очень жаль. Ты очень привлекательная, но мне нравится Энга. Она спасла меня, заботится обо мне. Прости, она первая. А я не люблю и не умею сразу с двумя. Не обижайся.
— Чего мне обижаться? Сам будешь жалеть — что не взял, когда предлагали, — фыркнула Тила. — Ладно, любовничек госпожи Гегении, отдыхай.
Избавившись от соседки, Энга затворила за собой дверь.
— Если это последняя ночь, проведи ее со мной.
— Но узко на твоей койке! И Тила за стенкой.
— На Тилу теперь наплевать. Что мало места — плотнее обовьемся и прижмемся. Или ты против?
— Как ты могла подумать так! Эн… а давай — ночь начнется прямо сейчас?
И он погасил свет.
