Едва дождавшись окончания смены, Энга буквально бежала домой. В течение дня она видела Макса лишь мельком, одетого в длинный тулуп и шапку с ушами, на ногах — унты.
«Экипировала его», — не без ревности подумала про начальницу.
Но ведь он не заключенный, обычный вольняшка, только без чипа. Имеет право ходить куда и где угодно, кроме запретной территории вроде зоны для опасных. Что ему стоит вечером забежать? Если с прошлой ночи силы остались…
Из-за спешки фонарик она не включила. И зря. Говорят, дикие животные боятся ночью электрического света. И когда в мерцании звезд Энга увидела оскаленную морду и услышала утробный басовитый рык, было поздно.
Белый северный волк, огромный — если встанет на задние лапы, так голова будет гораздо выше ее, медленно приближался, явно приготавливаясь к прыжку.
Со стороны дома донесся звенящий от напряжения голос Макса:
— Эй! Зверюга! А ну поворачивай ко мне! Слышь, жопа белая, с кем разговариваю?
Бесполезно. Хищник только рыкнул через плечо: отстань, человечек, я тебя на второе сожру. И прыгнул.
Чудовищная масса швырнула Энгу на снег, в полумраке над ней нависла бездонная раззявленная пасть с клыками с потеками слюны… Неужели — все⁈
Вдруг она услышала, как что-то смачно чвякнуло, голова волка упала ей на лицо, и клыки едва царапнули по щеке. Но волк почему-то рвать ее не стал, дернулся всем телом и затих. А потом неведомая сила откатила тушу в сторону.
— Ты цела? Энга! Ответь!
Макс аккуратно приподнял ее.
— Вроде ничего не сломала…
Только сейчас девушка включила фонарик, и его луч выхватил на снегузверя. Вокруг белой головы растеклась черная лужа, из затылка торчал лом-ледоруб. Макс убил это огромное чудовище?
— Я сам перепугался, когда его увидел, — сообщил возлюбленный. — Бросил лопату, которой расчищал дорожки, вмиг взлетел на дерево, а они тут низкие. Думал — допрыгнет, стянет за тулуп вниз и загрызет. И тут ты несешься! Рано ведь.
— Спешила, думала: ты зайдешь в гости, — всхлипнула девушка.
— Ну вот, пришлось слезать и геройствовать, убивая скотинку. Наверно — редкую, вред нанес живой природе. Да простит меня несвятая Грета Тунберг.
— Кто это? — удивилась Энга, на миг ощутив ревность.
— Прикольный персонаж из легенд моего мира. Ты не пострадала? Волк не укусил?
— Нет… Ноги только ватные — от страха.
— Вот и хорошо. Я никаких законов не нарушил? Вдруг этот волк под особой охраной Глобы, тот не посмотрит, что я без чипа, и отправит на зону?
— Наоборот! — поспешила Энга. — Убить волка, который зашел в поселок, достойно награды. А шкура… Это же больше 40 тысяч голдеров! Считай, моя зарплата лет за пять в Тремихе. У волков очень ценный мех, они водятся только здесь, а шкуры одного хватит на шубу.
— Ого! — поразился Макс. — Что ж… Если пришла в себя, бери гада за хвост, а я возьму за лапы. Понесли к вам. Поскольку у меня чипа нет, счета пока тоже, деньги за шкуру ты примешь. Считаем его добытым пополам.
— Ты же его убил, не я! — возразила Энга.
— А кто талантливо изобразил приманку? Фиг бы я ему засадил точно под темечко, если бы не ты. Спасибо, что башка крупная, получилось попасть с первого раза и тебя не задеть. Взялись!
Пока волокли тушу к дому, Энга успокоилась. И хотя мартовский морозец холодил лицо, ее грела одна мысль. Да что грела, едва ли не заставляла подпрыгивать от счастья! Макс жизнью рисковал, бросившись на страшного северного хищника. Ради нее, девушки, с которой всего пять дней как познакомился! Даже не подозревая о ценности трофея — шкуры, конечно, а не самой Энги.
У порога она сказала бросить тушу, метнулась внутрь и вернулась с длинным ножом. Надо снять шкуру, пока туша теплая. Волк крупнее, чем большинство попадающих на разделку оленей, зато без рогов и копыт. Как раз зажглись фонари, возвещающие о скором приходе жителей поселка.
Тила застала их за кровавым занятием: мертвый хищник лишался пушистого одеяния. Ситуацию она оценила мгновенно.
— Святой Болтуарий! — Тила всплеснула руками в варежках. — Соседка, пусть мне докинут срок, но я как-нибудь прирежу тебя во сне. И мужик — тебе, и волчья шкура — тоже. Не стыдно? А поделиться?
— Мужиком вряд ли, а волком можно, — хмыкнул Макс. — Я к вам зайду — смыть кровь с тулупа. Перемазался без навыка.
В доме рассказал девушкам, что начальница выделила ему комнату прямо на заводской территории. Там живут еще двое, инвалиды-вольняхи предпенсионного возраста. Им надо проставиться по поводу вселения, оба уже намекали.
— Компания так себе, девочки. С вами лучше. Зато у меня появилась первая в этом мире собственная койка. Уже не бомж.
— Кто? — скривилась Тила.
В отличие от Энги, либерально относящейся к любым чудачествам парня — по понятным причинам, Тилу раздражали непонятные словечки. Коль Гегения разоблачила Макса — никакой он не пришелец, а всего лишь из замкнутого изолированного сообщества, пусть не строит из себя невесть что.
— Бомж — без определенного места жительства, — пояснил парень. — То есть бродяга.
Потом он нашел способ завоевать благосклонность чернявой. Когда сели ужинать — локоть к локтю за микроскопическим столиком, спросил:
