Макс завис перед экраном. Очнулся, когда уже скоро вставать, метнулся к кровати, чтоб хоть что-то урвать из сна, и моментально провалился в него, несмотря на перегруженность впечатлениями.
Их еще предстояло осмыслить на свежую голову. Надо снова попроситься у госпожи Гегении на какой-то чисто механический труд вроде чистки снега.
Успешно отремонтировав оборудование завода, Макс вырыл себе яму. Начальница обнаружила, что в ее распоряжении оказался мужчина с руками, растущими не из пятой точки. Возможность загрузить его поручениями породила массу инициатив, по известному выражению российского классика, именуемых не иначе как «административный восторг». Гегения начинала день с постановки задач и завершала приемкой выполненной работы.
Через пару дней Макс пришел к выводу, что надо вспоминать навыки военной службы. Нет, не стрелять, не прыгать с парашютом и не рыть окопы от забора до обеда. Солдат спит — служба идет, а высший талант военнослужащего в мирное время сводится к умению убедить начальство, почему исполнить приказ «не представилось возможным». Иными словами, Макс принялся тихонько филонить. Не злоупотребляя, конечно, так как между ним и Гегенией выработался баланс: она — единственный работодатель, а он — единственный рукастый.
Его положение на заводе оставалось несколько двусмысленным. Например, некоторые девушки-осужденные пользовались куда большим доверием, чем он — вольняшка и несудимый. Те имели чипы и оставались частями системы, то есть с них больший спрос и над ними плотнее контроль. А что возьмешь с отлава?
Макс чувствовал это на самых разных примерах, и один случился где-то на седьмые сутки пребывания в Тремихе, когда по окончании смены к воротам приехал э-кар, а компьютер в диспетчерской отказался исполнить команду отворить ворота. Пришлось искать одного из инвалидов, чтоб тот своим уровнем допуска подтвердил команду.
— Закроешь сам! — буркнул инвалид сквозь зубы и зло сплюнул. — Видеть не хочу этих сучар.
Грузовичок, точнее — пикап, въехал на территорию и тормознул недалеко от склада. Того самого, с шкурами и оружием.
Из него вышли четверо, трое мужчин в ярко-оранжевых меховых комбинезонах, судя по их цвету — заключенные с зоны для опасных, а с ними — офицер в зимней повседневной форме. Завидев Макса, он спросил:
— Ты, что ли, новенький?
— Ну, я.
— Открывай ворота в цех. Волков привезли.
Белых хищников зэки затащили сами — на разделку и съем шкур. Вынесли из пикапа ружья, такие же, какие Макс смотрел с Ефанией, видимо, начальство не хотело, чтобы стволы даже с блокировкой спускового механизма хранились у опасных.
Трофеев было два, но охотники выглядели довольными добычей. Главное, никто из них не пострадал и не был ранен. Чисткой оружия они не озаботились, видимо, заряд в патронах не давал нагара. Просто отнесли винтовки в склад.
Пока они всем этим занимались, Макс наблюдал за компанией и заметил, что главным в группе, похоже, является не офицер пенитенциарной службы, а самый низкорослый из уголовников — седой крепыш с длинными кудрями, почему-то не остриженный по тюремному стандарту. Офицер покорно ждал, пока этот мелкий отдавал указания. Двое осужденных, наверно, ниже по масти, перетащили туши волков и замерли по сторонам и несколько позади пахана, подчеркивая его значимость. Крепыш с любопытством посмотрел на Макса.
— Новый… Первоход?
— Что, прости? — не понял Макс.
— В самом деле — первоход, раз по-нашему не знаешь. Как на женскую зону попал? Или без яиц?
— С яйцами порядок, не отморозил. Вольняшка я. Отлав без чипа.
— Сотня с лишним баб, а ты один с яйцами? Нихрена себе прикатило! — изумился один из охотников, но пахан показал ему два пальца, и тот покорно заткнулся.
— Говорили, что какой-то вольняшка с бабской зоны завалил волка. И я вижу — там на одну свежую шкуру больше. Герн и Орих на это точно не способны. Ты?
— Я, уважаемый.
— Фуфло гонишь! Один? Как?
— Выхода не было. Или я его, или он меня. Со страху, наверное. А тут девушка шла со смены, он к ней повернулся, я тюкнул его ледорубом сзади за ушами. Сразу наповал, даже шкуру кровью не заляпал. Только в вашу компанию не зовите! Больше не хочу…
— Вот это — правильно, — одобрил авторитетный. — У нас своя команда, свои правила. Ты — ломщик?
— Прости, не знаю, кто это.
— Не вешай фуфло на уши. Вижу — терминал включен. Чипа нет. Значит — ломщик.
Взлом компьютерных систем? Хакер, что ли? В России ломщиками называют жуликов, обманывающих на операциях с банкнотами, здесь явно что-то другое.
— Если имеешь в виду умеющего обращаться с вычислительной техникой, то да — ломщик. Но первый раз слышу это слово.
— Охотник на волка, ломщик… Откуда такой фраер нарисовался?
