К вечеру воскресения Энга призналась:
— У меня, наверно, за всю жизнь не было столько с мужчиной, как с тобой за эти дни. А у тебя?
— Госпожа Гегения уверяет, что все мои воспоминания, в том числе о девушках, сплошь ложные, — ответил Макс. — Значит — ничего не было, и ты у меня первая. А если что случилось, то не в счет, если не помню.
— Правда — первая?
— И единственная!
Он сбросил с нее одеяло и начал целовать моментально набухший сосок, опровергая собственные слова. Какой-то, пусть небольшой, опыт в движениях Макса чувствовался.
За эту неделю день удлинился. Энга рассказывала, как прекрасна тундра, освобожденная от снега.
— А волки?
— Прячутся в глубокие норы и в пещеры, где впадают в спячку. Летом им негде скрываться и к добыче не подкрасться. Обязательно пойдем гулять по сопкам! Покажу самые чудесные места. Скоро солнце перестанет садиться…
И кончится ее срок, прочитал по глазам Макс. Уже начинает задумываться — будет ли продолжение их отношений после Тремихи. А ведь Энга в лучшем положении и вернется в обжитой мир, к привычному существованию. Он останется один.
Да, конечно, подругу для шух-шух найдет. Возможно — опытнее, эффектнее, горячее. Даже не одну. Но Энга раскрыла не только объятия, но и душу, что, наверно, в этом мире индивидуалистов и эгоистов не часто встретишь. Тем более среди преступниц. Он не хотел с возлюбленной расставаться. Но привязанность его к подруге на начавшейся рабочей неделе подверглась серьезному испытанию.
Макс в свой законный перерыв забежал в диспетчерскую. Обычно флиртовал с двумя работавшими девушками, честно предупрежденными: он занят. Потом садился за свободный терминал, поглощал знания. Разобрался, например, с местной системой мер, которая оказалась куда проще, чем в прошлой жизни. Как понял Макс, благодаря чуть более высокой скорости движения планеты, совершавшей полный оборот вокруг светила за 360 дней.
Многое здесь считали в дюжинах, потому что 360 — это 30 дюжин. Метр остался метром, привязанный к длине экватора. То есть система СИ или что-то на нее похожее здесь существовала. Макс не смог определить, совпадает ли местный метр с российским до микрона. Конечно, есть физические постоянные, но, как абсолютное большинство людей, он не помнил их с точностью до нескольких знаков после запятой, поэтому не мог сравнить. Пришел к выводу, что прошлое осталось в прошлом, надо приспосабливаться к новому для него социуму, более упорядоченному, формализованному. Задумывался: а не согласиться ли на чип? Ведь сам выбирает, что смотреть в мировой сети, как, собственно, и раньше, в Беларуси и в России: хочешь — крути себе любую похабщину, а через VPN доступны любые инет-мусорки. Или слушай классическую музыку, любуйся картинами, совершай виртуальные экскурсии по Петергофу или Версалю, скачивай фильмы Тарковского или Феллини. Каждый управляет предпочтениями и, при желании, легко отклонит подсовываемое дерьмо. Здесь — то же самое.
Пока он предавался размышлениями за монитором, из цеха, перекрывая шум механизмов, подающих туши, раздались неожиданные звуки. Крик, громкие голоса. Похоже — выстрел.
«Мне больше всех надо?» — мелькнуло в голове, но Макс быстренько отогнал трусливую мыслишку. Там — Энга. Как минимум, нужно выяснить что происходит.
Он приоткрыл дверь диспетчерской и осмотрелся. Увиденное не понравилось крайне. Крупный мужчина в тулупе, не характерном ни для сотрудников администрации, ни для заключенных, грубо держал Гегению за плечо. Женщина левой рукой прижимала к себе правую, с которой обильно капала кровь. Второй размахивал пистолетом, похоже — изъятым у начальницы учреждения.
Вот нападавшие открыли дверь склада со шкурами и оружием, втолкнули раненую внутрь и вошли сами.
Макс метнулся к диспетчерам.
— На нас напали! Подстрелили Гегению Бриц! Пошли потрошить склад с волчьими шкурами!
— Святой Болтуарий! — одна из девушек побледнела. — Я видела, как во дворе у грузовых ворот сел коптер. Выходит, что бандиты. Сейчас же сообщу в комендатуру!
— Наверно, те же самые, — добавила вторая. — Что и два года назад к нам прилетали… Запру дверь!
— Помощь вылетела. В течение часа будут здесь, — сообщила первая и осеклась, сообразив, что час — это очень долго.
— Закроете после меня! — сказал им Макс и выскочил наружу.
За дверью он упал ничком и выполз в проход между разделочными столами. Даже если кто из бандитов видел, как приоткрылся вход в диспетчерскую, то выбравшегося оттуда парня с навыками войск дяди Васи, сокращенно — ВДВ, заметить бы не смог.
Гул механизмов стих, скорей всего, нападавшие их вырубили. Стало слышно, как с ближайшего разделочного стола капает кровь из оленьей туши.
Макс осторожно приподнял голову и убедился: внутри цеха еще трое. Один забрался на стол и размахивал оружием, неприятно смахивающим на армейскую штурмовую винтовку. Двое шагнули к сгрудившимся за столами девушкам.
— Шех! Они же все в крови! — сказал один из злоумышленников.
— Письки-то у них не запачканные, надеюсь? — ответил ему другой. — Хотя, когда вставлю моего большуна, кровь еще как хлынет. До горла порву!
