Офицер согласно кивнул, похоже, даже лишенный возможности возражать.
Неизвестно, что там имела в виду Тила, обещавшая прикинуть варианты как покинуть зону, здесь наклевывался вполне конкретный. Причем, если бы в первые дни пребывания в Тремихе Максу предложили слинять с полуострова при содействии криминального авторитета, на котором клейма ставить негде, он бы категорически отказался. Сейчас, благодаря доступу к сети, разобрался, что мир устроен неизмеримо сложнее. Он не черно-белый, как казалось на первый взгляд: соединенные с Глобой представляют собой законное и упорядоченное начало, а отлавы-ансисты — сплошь уголовники, бродяги, рванье и прочие асоциальные элементы. На самом деле теневая сторона жизни была интересна чрезвычайно многим. Даже крупные дельцы, столпы общества, проворачивали некоторые делишки в невидимом для Глобы пространстве. Эта темная сторона общества была по-своему структурирована и переплетена с официальной, причем информация о существовании андеграунда не являлась никаким секретом. На ней всего лишь не заостряли внимание. Энга, Тила, другие девушки и юноши при желании вполне могли выловить из сети достаточно сведений о «нижнем» мире, но не заморачивались этим, чтобы не усложнять привычную вселенную.
Заберт говорил правду: без протекции в полуподпольный мир проникнуть трудно. Ломщик пригодится на первых порах, но далее надо сделать правильный выбор — с кем продолжать путь.
Когда уголовники ушли, прогудел сигнал окончания смены, и Макс двинулся наперехват — ловить Энгу. Попутно думал: а ведь стиль общения пахана не особо отличается от подхода Генегии. Оба могли признать: ты нам здорово удружил, получай заслуженные плюшки… Нет, как сговорившись начали выдвигать претензии, будто накосячил больше, чем принес пользы. Не они такие, мир такой. Даже ансисты наверняка испытывают влияние Глобы, внушающего: прими себя таким каким ты есть и получай удовольствие. И Гегения, и Заберт ничуть не сочли позитивным, что обязаны Максу, наоборот, их это напрягло. Ни за что не выдавят из себя: спасибо, получи взамен мелкий знак внимания и на большее не рассчитывай. Каждый гран ответного блага здесь надо выдирать едва ли не силой.
Не желая также наталкиваться на стену непонимания с Энгой, начал с извинений.
— Дорогая! Сразу не сказал тебе, внутри все клокотало… Прости меня! Прости за то, что не был рядом, когда уроды потащили вас обеих к складу, и что не пришел сразу на помощь. Надо было сначала разобраться с другими.
Девушка даже споткнулась на полушаге.
— Ты в самом деле… Я так испугалась… А еще оттого, как ты их обоих…
— За это тоже прости. Не поберег твои нервы. Не нашел способа их урезонить гуманно. Но когда увидел, что они тебя раздели, и подонок достал член… Не было бы карабина, отвернул бы ему и голову, и головку. Правда, потом отходняк начался, ты вряд ли заметила, потому что рыдала. Это в сериалах убивать просто — хоть по одному, хоть пачками. В любом нормальном человеке сидит запрет на лишение жизни себе подобного. Переступить через него сложно, даром не проходит. Когда я выскочил из цеха и убедился: больше никого, такое накатило! Упал на колени и проблевался. Да, я казнил негодяев. Но в принципе — убивать нехорошо, неправильно.
— А ты до этого никого…
— В известной мне жизни — нет. Но Гегения уверена, что мои воспоминания наведенные, сгенерированные очень продвинутой машиной, на уровне Глобы. Значит, реальная память подавлена. Что я там творил, лишенный чипа, знать не могу.
Энга взяла Макса за руку.
— Идем! Сегодня не отпущу тебя на завод. Чувствуешь? Пальцы до сих пор дрожат. И раз тебе тоже плохо, мы нужны друг другу. Вместе легче.
Через несколько шагов добавила:
— Я больше верю тебе, чем идее начальницы о внушенных воспоминаниях. Ты точно не из нашего мира. Из лучшего.
— В том мире множество других нюансов, — вздохнул Макс. — Убийцы, грабители и насильники везде водятся в изобилии. А также вполне солидные, респектабельные люди, мановением руки посылающие армию на войну — убивать. Насилия и грабежи к этому прилагаются автоматически. Есть влиятельные, чуть помельче рангом, сами не воюют и не рискуют башкой, но охотно зарабатывают на крови, поставляя в войска технику и боеприпасы, фактически — убивают чужими руками.
— Ужасно… здесь хотя бы войн нет.
