— Впереди летит дрон с тепловизором и камерой ночного видения, — продолжал офицер. — Мы засекаем стадо и ждем. Когда нападут волки, стадо начинает разбегаться. Олени видны отчетливо, наши цели — смазанные. Стук даст полный вольтаж, несемся к ним. Включаем прожектора. Мы с Забертом остаемся в кузове, вы трое охотитесь на волков. Вцепившиеся в оленьи туши, с добычей в пасти, далеко не убегут. Держаться кучно! Обычно при выстрелах они разбегаются, но не всегда. Мы с Забертом прикроем огнем с машины.
«Вот почему служака с зоны и авторитет, совершившие десятки вылазок, возвращаются из тундры невредимыми, — понял Макс. — Сидят в машине». Охотники в поле не более чем разовые картриджи. Выходит, Заберт, пообещавший эвакуацию на Большую Землю, отправил его на очень вероятную смерть. Если выживет, то добудет пахану очередную шкуру, чтобы приблизить день освобождения. И бывший зэк, теперь добропорядочный гражданин Рутении с правильным чипом, полным набором услуг от Глобы и запасом денег на счету, спокойно ступит на борт джет-плейна, перелетит на Большую Землю и продолжит жить в свое удовольствие. За особо тяжкое преступление отсидел лишь часть из присужденных ему 20 лет.
Справедливо? Не очень. Но подобное творится всюду, в любых мирах. Вдобавок общество потребления и эгоизма, где патриархальные традиционные ценности канули в прошлое, в наибольшей степени располагает к сомнительным гешефтам. Население Рутении и любой другой страны не знает о творящемся беспределе в местах, подобных Тремихе, верней, не хочет знать. Поэтому Глоба не придает ему значения и не дает «умных» советов по искоренению.
Стук, крутивший баранку, к перспективе опасного сафари относился как к развлечению. Наверно, его бодрило предчувствие опасности, риск только подогревал интерес. Шкет, молчавший в уголке, походил на мобилизованного на охоту в приказном порядке, возможно, что проштрафился перед авторитетом. Ни малейшего энтузиазма от него не исходило, наоборот, он выглядел запуганным вусмерть.
Пикап тащился по тундре, по ощущениям, не быстрее 20–25 километров в час. Высокий, на огромных колесах, больше, чем у ГАЗ-66, он катил по ложбинам между сопок по навигатору, показывающему безопасные маршруты. Офицер управлялся с дроном.
Впрочем, беспилотник обладал зачатками искусственного интеллекта и не требовал ежесекундного внимания, сам выбирая высоту, скорость и направление полета. Крикер только изредка корректировал задание.
Наконец, офицер воскликнул:
— Нашел!
Он сбросил водителю координаты точки, где остановить пикап.
— Есть олени, но будут ли волки? — спросил Макс, не стыдившийся своей неопытности.
— Пятьдесят на пятьдесят, — заверил тюремщик. — Стадо большое, вкусное. Но волчьих стай меньше, чем групп оленей. Теплеет, сегодня выйдут поживиться. Здесь ли или в другом месте — никто заранее не скажет.
Рогатые, а их в окрестностях Тремихи водились тысячи, возможно — десятки тысяч, для забоя и разделки интереса не представляли, истощенные скудным зимним подножным кормом. Цех, где трудились Энга с Тилой, перерабатывал туши, заготовленные и замороженные с осени. Вот когда снег сойдет, животные откормятся, начнут лосниться и принесут потомство, чувствуя себя в безопасности от волков, тогда и придет время отлова.
Наблюдая за работой водителя, Макс размечтался. В Беларуси и в России машиной не обзавелся, хоть давно планировал и начал откладывать на первый взнос, остальное — в кредит. Зарплата в «Гелии» позволила бы его погашать, но, увы, не успел. Э-кары, виденные на мониторе терминала, вызывали восхищение, внутри он ехал впервые. Этот экземпляр армейского образца, по назначению — аналог американского «хамви», грубого и крепкого внедорожника, поражал удобством, мягкостью хода. Его аккумуляторы обеспечивали ход без подзарядки на многие тысячи километров, а для восстановления заряда не требовались долгие часы, как у «теслы». При поднятых стеклах звукоизоляция была практически абсолютной, да и снаружи только снег скрипел под полимерными покрышками. Попросил бы порулить, но воздержался: Крикер и уголовники сочли бы это ребячеством.
Приехали. Стук тиснул на тормоз, машина остановилась, мягко качнувшись на подвеске. Последние минуты он вел ее, выключив освещение в салоне и снаружи — по прибору ночного видения, очень медленно.
— Забеспокоились олени. Часть вскочила, но не убегают, — офицер увеличил изображение с камеры беспилотника. — Ближе не надо.
Они стояли на небольшой возвышенности. По данным дрона ветер дул в их сторону, значит, олени услышали звук пикапа. Как же волки подкрадываются незаметно? Передвигаются бесшумно?
Потянулось время ожидания. Если бы сидели в УАЗике ВДВ, то травили бы анекдоты и курили. Атмосфера внутри этого автомобиля была совершенной иной, отчужденной. Каждый жил своими интересами, всех объединила текущая миссия — и только. Крикер сунул пульт дрона с экраном Стуку, сам закрыл глаза. Наверно, углубился в какой-то сериал. Макс, лишенный коннекта с сетью, просто задремал, выпав из реальности, и проснулся от возгласа:
— Пошла потеха!
