Именно этим и занимался Флеминг, когда ставень распахнуло ветром. Силверсливз нетерпеливым жестом повелел закрыть, и Флемингу пришлось высунуться из окна. Затем его взор вновь приковался к пламени.
В тигле уже клокотало.
– Ты думаешь… – начал Флеминг, но Силверсливз поднес палец к губам.
Одолеваемый желанием высказаться, бакалейщик встал на цыпочки и с предвкушением следил за подрагиванием тигля на углях. Дождь с ревом лупил в ставни. Флеминг едва ли услышал скрип, донесшийся с порога. Тигель шипел.
Но дальше началось что-то странное. Он явственно уловил движение, как и Силверсливз, который удивленно вскинул глаза: неистово булькал и трясся не только тигель, но задрожали и кувшины с мисками на столе. Дверь и окно затрещали, тигель подпрыгнул. Пол заходил ходуном. Поразительно, но пошатнулись даже стены – весь дом.
– Боже Всемогущий, – вскричал в экстазе Флеминг, – вот оно!
Так и должно было происходить при свершении чуда алхимии. Планеты тоже, небось, пришли в бешеное кружение, а небесные сферы сотрясались так же безумно, как дом. Быть может, – ужасная, но и возвышенная мысль – Силверсливз устроил светопреставление. Еще бы алхимику не всполошиться!
И тут дверь распахнулась.
Дукет вытаращился, разинув рот. В последние секунды творились вещи поистине странные. Сперва он двигался через двор, потом взобрался по шаткой наружной лестнице на площадку, нащупывая путь в темноте. Затем дом задрожал, а с ним и прочие в округе.
Молодой человек не то что не сталкивался с землетрясением – даже не слышал о нем, чему не приходилось удивляться. Большое майское землетрясение 1382 года было одним из немногих в истории Лондона. Хотя оно не причинило серьезного ущерба, горожане перепугались насмерть. Но Дукету, едва он заглянул в помещение, стало некогда даже подумать о землетрясении. В этом квартале не проживали гулящие, но он полагал, что хозяин, должно быть, отправился к какой-то женщине. Или в мужскую компанию – играть в кости или во что-то еще, где бакалейщик и лишался своих сбережений. Дукет хотел очень осторожно отворить дверь, взглянуть на происходящее и после, при надобности, пуститься наутек. Но внезапный удар стихии вынудил его чуть не упасть на створку, едва он отомкнул щеколду. Та распахнулась, и вот, моргая в диковинном свете, он узрел Флеминга, который таращился на него, как на привидение, а у огня стоял маг. И в то же время не маг. Он нахмурился. Перед ним был благочестивый и приличный Силверсливз, однако в лице его сейчас не было ни приличия, ни даже испуга, только смятение и вина.
– Ах, это ты, Дукет! – с облегчением воскликнул бакалейщик, который сообразил, в чем дело. – Разве не говорил я тебе, что скоро ты увидишь чудеса? – На его лице написалось неземное блаженство. – Ах, Дукет, подойди и взгляни! Мы только что изготовили золото.
Тут парень, наслышанный об алхимии, набросился на Силверсливза.
– Дьявольское отродье! – заорал он, и законник съежился.
Впоследствии Дукет дивился легкости, с которой овладел положением. Сперва ему было нелегко убедить бакалейщика в том, что его надули.
– Неужто вы не знаете, что это жулье?! – возмущался Дукет. – Они не умеют делать золото! Они знай внушают, что могут, пока им платишь! Все это обман! – Он устремился к тиглю. – Где же золото? Тут ничего нет!
Но даже при таких доводах бедняга начал понимать, что стряслось, лишь после того, как Дукет пригрозил расквасить Силверсливзу нос и тот был вынужден открыть свой жертве правду.
– Он обязан все вернуть, – уверенно произнес Дукет.
Однако законник уже приходил в себя.
– Ничего не осталось, – улыбнулся он сладко.
Если Дукет рассчитывал на гнев Флеминга, который мог пригрозить Силверсливзу разоблачением, то не учел одного: жертва тоже была виновата. И Флеминг воззвал к нему со слезами на глазах:
– Джеффри, я всегда был добр к тебе! Обещай не рассказывать о том, что я натворил, ни единой живой душе! – Он понурил голову. – Если жена и Эми узнают… я не вынесу. Ты обещаешь?
Тот колебался. Силверсливз осклабился. Коварный юрист, конечно, надеялся выйти сухим из воды. Дукет приступил к нему.
– Я расскажу всему Лондону, – произнес парень ровно, – если сначала мне не пообещает этот дьявол. Ты оставишь Тиффани в покое, – обратился он к Силверсливзу. – Забудь о ней, иначе я всем поведаю, что ты за птица.
Силверсливз побледнел:
– По-моему, в этом нет надобности.
– А по-моему, есть. Давай, выбирай, – отозвался парень и стал свидетелем жестокой внутренней борьбы своего визави.
– Добро, – проговорил наконец законник.
На следующее утро, пока весь Лондон судил да рядил о землетрясении, оценивая ущерб, Бен Карпентер радовался несказанной удаче. Человек, с которым он тайно встречался у собора Святого Павла, доставил не Книгу Исхода, как было прошено, а целую Библию, переведенную до конца. Мало того, он и цену назвал хотя и высокую, но Бену по средствам.
У него есть Библия! Он едва мог поверить такому счастью. Да, Карпентер изрядно потратился, но то была единственная книга, в какой он нуждался, и других покупать не думал. Бен завернул ее в тряпицу, сунул в мешок и отнес домой.
