И все-таки изо дня в день, пока она наблюдала за приготовлением к свадьбе, ее донимало что-то еще. Пусть все, что говорили о юном Дукете, было правдой – он лжец, а законник – образец добродетели, однако Тиффани по-прежнему задавалась вопросом: что же она испытывала к Бенедикту? Конечно, восхищалась им. Он был благочестив, любезен – все как положено. Похоже, предан ей. И все же она неизменно вспоминала давний разговор с матерью и свой вопрос о безупречных рыцарях: неужто не было ни одного, чтобы выйти замуж? Мать ответила, что таких не сыскать. И вот она выходила за Силверсливза, и родители довольны.
Если бы только не призывал ее внутренний голос: «Остановись!» Сначала шепотом, но с каждым днем чуть громче. Остановись, пока не поздно! Но поздно уже и было – так она думала, наблюдая за стремительным ходом приготовлений.
Эми Флеминг решение далось легче. После смерти отца свадьба с Карпентером отложилась сама собой. Бен сам предложил перенести ее на осень, но Эми теперь втайне решила иначе.
Ее сломила наконец не материнская речь, а печальная отцовская записка. Звучная поддержка отцом Дукета, его желание, чтобы отважный малый занял его место, призыв довериться ему. Быть может, он пытался на собственный лад сказать ей что-то перед уходом?
Она понимала, что не любит Карпентера, но тот всегда казался надежным, тогда как Дукет с его безалаберностью представлялся рискованной партией. Однако события последнего года заставили ее задуматься. Карпентер в Савое, Карпентер с его лоллардистскими текстами. Не попадут ли они в беду при такой одержимости мрачного мастерового? А ныне выяснилось, что в беду угодил и ее несчастный отец. И кто спасал обоих или хотя бы пытался? Дукет, довериться которому призвал отец. В конечном счете именно Дукет оказался сильным. Отважный Дукет.
Девушка полагала, что он на ней женится. В конце концов, всего прочего он лишился. Если Флеминг захотел передать ему дело, то вряд ли он мог обойтись без средств. Отцовское письмо предназначалось и Дукету. Женись на моей дочери, гласило оно. Но Эми решила не спешить и сначала увериться в прочности положения Джеффри.
Однажды утром, когда она сделала этот вывод, Эми увидела Тиффани Булл, приближавшуюся к «Джорджу». Предположив, что та пришла к Дукету, Эми встретила ее у входа во двор и сказала, что тот на рынке. Но купеческая дочь удивила ее, помотав головой.
– Я к тебе, – бросила Тиффани, огляделась и осведомилась: – Мы можем поговорить наедине?
Эми знала Тиффани в лицо, но никогда не общалась с ней и с любопытством рассматривала богатую особу. Она восхитилась прекрасным шелковым нарядом, столь непохожим на ее собственный, и отметила грацию, с которой та уселась. Странно было думать, что ее простой юный Дукет когда-то жил с существом из иного мира под одной крышей. Еще удивительнее были бесхитростные слова, которые девушка произнесла с болью во взгляде:
– Мне нужна твоя помощь. Понимаешь, мне больше не к кому обратиться, – добавила она откровенно.
Тиффани, как могла, коротко выложила ей все, покуда Эми внимала.
– И вот, – заключила она, – Дукет выдвинул эти обвинения против человека, за которого я выхожу замуж. Мне трудно в это поверить. Как и всем остальным. Но если в них есть хоть слово правды… – Она развела руками. – Через две недели Силверсливз станет моим мужем. – Она серьезно взглянула на Эми. – Ведь ты видела Дукета ежедневно, годами. Ты должна знать о нем куда больше меня. Как по-твоему, может это быть правдой?
Эми посмотрела на нее. Удивительно! Она-то считала, что ей самой нелегко, но этой богачке, имевшей все, пришлось значительно хуже.
– Я охотно расскажу все, что знаю, – сказала она.
Тиффани напряженно выслушала историю Дукета в пересказе Эми. Та поведала, как упросила Джеффри разыскать во время бунта Карпентера и как тот вытащил мастерового из огня в Савое.
– Значит, все это правда, – перебила Тиффани. – Так я и знала.
Затем Эми горестно рассказала о странных обстоятельствах смерти отца и его словах касательно Дукета.
– Он ничего не украл, как видишь, – продолжила она.
Но Тиффани особо заинтересовалась другой деталью:
– Ты говоришь, что отец взял деньги и потерял их, но не сказал как. А Дукет знает, но не скажет.
– Он дал отцу слово.
– Но он предупредил меня, что Силверсливз – некромант и обманывает людей. А когда твой отец умер, заявил, что больше не может это доказать.
Девушки переглянулись.
– Силверсливз, – произнесли они хором.
– Тогда делу конец, – сказала Тиффани. – Я не пойду за него.
– У нас нет доказательств, – напомнила Эми. – Он будет отрицать.
– Какая жалость, – отозвалась Тиффани и улыбнулась.
– Не время улыбаться, – заметила Эми. – Ты только что потеряла мужа.
Но Тиффани вдруг рассмеялась со странным облегчением.
– Не переживай, – хмыкнула она. – Я никогда его не любила.
Ну и чудно же, подумала Эми. Их уже связывали узы дружбы. Она заговорщицки подалась вперед:
– Скажу тебе кое-что. Я тоже хочу бросить моего мужчину, Карпентера, только никто не знает.
– Неужели? – Девушка все больше нравилась Тиффани. – Приметила кого-то другого?
И Эми расплылась в улыбке.
