– А как же! Дукета, конечно, – сказала она.
Солнце садилось, река отбрасывала красноватые блики на зеленое оконное стекло. Тиффани стояла перед отцом и рассказывала о наболевшем. Тот сперва не поверил.
– Но к свадьбе уже все готово, – произнес он смятенно. – Назад пути нет!
– Отец, я должна, – возразила она.
– Почему? – Он вдруг подозрительно посмотрел на нее. – Ты говорила с Дукетом? Он распускал сплетни.
– Я знаю, – ответила дочь хладнокровно. – Но дело не в этом.
Строго говоря, это правда. Потрясенный такими словами из уст дочери, предупредительный нрав которой всегда заставлял его с ней считаться, Булл настроился на примиренческий лад.
– Тогда скажи, в чем оно, – мягко произнес он.
И Тиффани выпалила в надежде на понимание:
– Я не люблю его!
Булл пару секунд молчал. Он задумчиво поджал губы. Внезапная паника перед свадьбой? Он знал за девушками склонность к подобным вывертам. Когда он заговорил, голос его был тверд:
– Боюсь, что ты обязана сочетаться с ним браком, и обсуждать больше нечего. Покончим на этом.
Тиффани прочла в его глазах, что выполнить задуманное будет даже труднее, чем ей казалось.
– Ты дал слово! – вскричала она. – А сейчас нарушаешь! Ты обещал мне выбор!
Это было слишком. Сперва нелепое требование, теперь оскорбление. Буллы никогда не нарушали данного слова.
– Ты выбрала! – взревел он. – Ты выбрала, юная мисс, и это был Силверсливз! Не я, а ты нарушаешь слово, и этому не бывать!
– Я ненавижу его! – крикнула она в ответ. – Он негодяй!
Тиффани ссорилась с отцом впервые в жизни.
– Да он слишком хорош для тебя! – прогремел Булл. – Но ты все равно за него выйдешь! – И рыкнул так, что чуть не сбил ее с ног: – Довольно! Прочь с моих глаз, иначе, Богом клянусь, выпорю тебя, не успеешь дойти до алтаря!
Однако Тиффани, к его изумлению, не отступилась:
– Я не произнесу свадебных обетов. Я обращусь к священнику. Делай что хочешь, но не заставишь.
– Тогда отправишься в монастырь! – взвыл Булл.
– Святой Елены! – завопила она что было мочи. – Хотя бы повеселюсь! – И вылетела из комнаты, оставив отца багровым от гнева и ошеломленным.
Через час, сидя у себя наверху, Тиффани услышала звук задвигаемого снаружи засова.
– Пусть сидит, пока не поумнеет, – заявил Булл.
Наверх допустили лишь девку-толстуху с кувшином воды и тарелкой жидкой овсянки.
Прошло три дня. Мать, предполагая, что дело в нервной горячке, отправилась потолковать с дочерью и вернулась ни с чем. По настоянию Булла приготовления к свадьбе продолжались. Силверсливзу о бунте ни слова не сказали, когда тот прибыл.
– Она одумается, иначе я и вправду заточу ее в монастырь, – сообщил встревоженной жене Булл.
Но дни уходили, и даже он приуныл, пока на исходе четвертого не впал в такое сомнение, что совершил небывалое за всю супружескую жизнь.
– Что мне делать, по-твоему? – спросил он у жены.
– Либо отправь в монастырь, либо дай поступить как знает, – тихо ответила та.
Комната Тиффани была хорошим местом для размышлений. Из нее открывался приятный вид на Темзу. Девушка могла часами сидеть у окна и наблюдать за речными судами. Дни протекали в тишине, и времени на раздумья было хоть отбавляй.
Чего она хотела? Сперва Тиффани и сама не знала, помимо того что не желала идти ни за Силверсливза, ни в монашки. Однако на второй день начала понимать. К третьему осознала наверняка, и все показалось так просто, так естественно, что Тиффани подивилась, не присутствовало ли это знание изначально. И как добиться своего? Неизвестно.
Ей придется выиграть время.
Она говорила тихо, кротким голосом.
– Папа, я всегда была покорна твоей воле. Если ты любишь меня, то не обречешь на несчастье.
Она выждала. Наконец тот сердито спросил:
– И чего же ты хочешь?
Теперь дочь подняла глаза и ласково глянула на него:
– Помоги мне. Я совсем запуталась. Умоляю, дай мне немного времени.
– Зачем? Выбрать другого мужа?
– Увериться сердцем.
Булл помедлил. Он не желал отправлять ее в монастырь. Бог свидетель – ему хотелось внуков. Купец также знал кое-что о человеческом сердце. Постаравшись отринуть смешанные чувства, которые испытывал к Силверсливзу, Булл попытался взглянуть на дело глазами дочери. Была ли она уверена насчет жениха? И даже если выберет другого, не передумает ли опять? Такую волю дочери на его месте дал бы редкий отец. Возможно, это ошибка. Булл объявил решение.
– Я заключу с тобой сделку, – сказал он, – но это в последний раз.
Затем растолковал, в чем та заключалась, и вышел, задвинув за собой засов.
Тиффани осталась бледной и погруженной в задумчивость. Она хотела совсем иного. Но что ей было делать? Похоже, она поставила все на последнюю карту.
Получив на следующее утро сообщение, Дукет устроил девке-толстухе допрос с пристрастием. Но весточка, ею доставленная, была весьма лаконичной.
– Это все, что она сказала? Прийти вечером?
– Мне велено вас впустить.
– И что дальше?
– Знать не знаю.
– Что-то ты знать должна.
– Кухарка говорит, что Тиффани либо выйдет замуж, либо отправится в монастырь.
– Замуж за кого?
– За носатого, верно. – Девица бесстрастно взирала на него. – Вы придете?
