Мы заняли свободный столик. Влад направился к бару, на ходу разговаривая по телефону. Я положил «Азбуку» на соседний стул и с любопытством огляделся. Верхние этажи, выходящие в атриум, выглядели как балконы с балюстрадами. Можно представить, как взбудораженные биржевые маклеры, одетые в безупречные тройки с крахмальными манишками, свешиваясь с балюстрад, громко орали в толпу: «Продаю, покупаю». Теперь в зале слышалось размеренное постукивание ложек о края чашек, трель мобильных и тихие разговоры. Вместо кипучих страстей вокруг царила солидная благодать.
По периметру первого этажа лоснились приглушенной подсветкой витрины: GUCCI, PRADA, VERSACE, CHANEL, DIOR, BVLGARI… Часы, украшения и аксессуары. Вот она, религия роскоши! Заработал пару миллиончиков, спекулируя акциями в Интернете, – купи часы за сотню тысяч фунтов, воздай дары богине удачи!
Влад принес кофе. Я собрался поинтересоваться у него, где сейчас торгуют акциями, но у столика появился щеголеватый молодой мужчина в синем костюме, напоминающем длиннополый сюртук. Небрежно повязанный малиновый галстук в полоску оттенял свежесть белой рубашки. Под руку с ним стояла высокая брюнетка лет двадцати – джинсы заправлены в сапоги-гармошку, кожаная куртка с меховой отделкой, серебристый клатч.
– Артур Штейн, – мужчина снял перчатки для приветствия. На пальце правой руки переливалось золотое кольцо-плетенка.
Мы познакомились. Артур представил свою спутницу как миссис Робинсон, пояснив, что она его секретарь-референт.
– Прекрасно владеет чешским и немецким, но, к сожалению, совсем не понимает по-русски, – картинно развел руками маклер.
Девица улыбнулась и что-то бегло «проуикала». Я не разобрал ни единого слова. Видимо, она говорила на одном из лондонских диалектов. Артур кивнул ей.
Миссис Робинсон еще раз широко улыбнулась и, покачивая бедрами, зашагала к бару.
– Знаешь ли, Влад, осень – лучшее время года, чтобы поменять машину. Дают огромные скидки, – вальяжно произнес маклер, усаживаясь на стул. – Пора покупать «Бентли». Как говорит мой папа, «под колеса доброго автомобиля деньги и девки сами сыпятся». Тьфу ты – «сыплятся»!
– Сыплются, – поправил я.
– Совсем разучился говорить по-русски, – сказал Артур. – Больше десяти лет не был в России. С тех пор как меня отправили учиться в Оксфорд.
Он вынул кожаную визитницу с золотым ободком и галантно протянул карточку.
– Сенкью вери мач. К сожалению, у меня нет визиток, – ответил я, подавляя раздражение, которое вызывал этот франт. – Полагал, что на русском не понадобятся, а на английском не имею. Как говорил один мой знакомый, были бы деньги, а бижутерия нам ни к чему.
Лицо Артура стало сосредоточенным. Видимо, он мысленно переводил фразу с русского на английский, чтобы уяснить ее смысл.
– А, понял! – наконец произнес он со смехом. – Бижутерия!
– Антуан планирует стать нашим партнером и вложить деньги. Расскажи ему об инвесторе, – обратился Влад к Артуру.
Миссис Робинсон принесла своему боссу кофе и чмокнула его в щеку. Артур попросил ее побродить где-нибудь. Девушка направилась в сторону ярких витрин. Джинсы настолько плотно прилегали к ее ягодицам, что в задние карманы не влез бы даже билетик на метро.
Следующие четверть часа Артур с важным видом перечислял сложные названия банков и фондов, с которыми сотрудничает его фирма. Затем перешел к теме частных инвесторов, так называемых бизнес-ангелов, готовых за хороший кусок прибыли рискнуть небольшими суммами, примерно в пять-десять миллионов. Он так легко и непринужденно разбрасывался в своей речи миллионами, что это вызывало приступ недоверия. Чтобы развеять подозрения, я попытался заглянуть в глаза лондонскому маклеру. Бесполезно. Взгляд Артура с такой быстротой скользил по лицам собеседников и поверхностям окружающих предметов, что разобрать выражение глаз было невозможно. Я вздохнул. Может, это мои похмельные придирки, и Артур – вполне добрый малый, просто из другой среды? Чужие города, чужие нравы…
– Что будет, если инвестор откажется вложить деньги в проект? – спросил я.
– Моя фирма вернет аванс. Весь до единого пенса, – ответил Артур.
– А затраты на организацию дефиле?
– Их верну я, – ответил Влад. – Это мой риск.
Я не успокоился и продолжал задавать каверзные вопросы – про договор, про гарантии и так далее. Артур сначала охотно объяснял, иногда чуть путаясь в русских терминах, но вскоре занервничал и заявил, что не видит смысла продолжать разговор. Влад не сдержал обещания и до сих пор не перечислил аванс. Поэтому маклерская фирма больше не сделает ни единого звонка, пока не будет денег. Аванс – фактор серьезных намерений. Если этих намерений нет, то не стоит зря беспокоить важных людей. Влад заверил Артура, что деньги будут в ближайшие два-три дня. При этих словах директор ZET MAX посмотрел на меня. Мне не оставалось ничего другого, как утвердительно кивнуть.
– О’кей. Если на следующей неделе денег не будет, считайте, что мы не знакомы, – решительно произнес Артур, поднимаясь и чуть кланяясь.
