Лондонские поля полностью

Джон Сам замечает: «Некоторые дети вполне могут умереть во цвете лет от старости». А вот каковы наблюдения Сэма Янга: «В парке я видел малышку, только-только начинающую ходить, с серьгами в проколотых ушках. А у другой была татуировка (раненая певчая птичка). Есть там и детки в париках, очечках и с игрушечными зубными протезиками. Возят их в креслах-каталках».

Вот что говорит Джон Сам о своей возлюбленной: «Доподлинно развратная, по большому счету вульгарная, плоть от плоти двадцатого века, она всегда будет фактическим, не обозначенным на обложке автором моей порнографии — малютка Селина, ох уж эта Селина…» А вот отрывок из «Полей»: «Литература — да, она говорила о содомии, причем все больше и больше. Для Николь Сикс это было огромным утешением. Что ж, если бы она могла счесть это лейтмотивом двадцатого века… Как Кит Талант был бы горд представлять свою страну в блузе, украшенной цветами Англии, так и Николь, в поясе с подвязками, чулках и с браслетом на лодыжке, была бы совершенно готова представлять свое столетие».

В «Деньгах», снабженных подзаголовком «Записка самоубийцы», говорится: «Даже песок хочет оставаться песком. Даже песок не хочет ломаться». Николь же Сикс, тоже решившая убить себя, хоть и чужими руками, рассуждает так: «Ну, скажем, даже песок желает продолжать оставаться песком. Я этому не верю. Что-то хочет жить, а что-то — нет».

Подобные примеры можно было бы множить и множить. Так, например, А. Гузман, перечитывая «Поля», с удивлением воскликнул: «Упс! На странице 374 обнаружились Терри Лайнекс и Майк Карбюртон из „Денег“». Ну а следующий роман Мартина Эмиса, «Стрела времени», как уже сказано выше, был заявлен в «Уведомлении» к «Лондонским полям»…

И вот что надо сказать по этому поводу: разве все это перепевы? Так сказать, автоплагиат? Нет и нет! На самом деле, устраивая такого рода переклички и с собственными вещами, и с чужими, писатель-постмодернист сплетает совершенно новые кружева, создает совершенно оригинальные произведения.

И А. Вознесенский явно кривил душой, когда в стихотворении «Скупщик краденого» позволил себе написать такое: «Избранное поэта О-ва, / где сто двадцать строчек Блока». Он и сам поступал и поступает точно так же ему ли не знать, что на этом зиждется вся мировая культура. Кто теперь помнит, что выражение «гений чудной красоты» принадлежит Жуковскому?

Кто-то из великих (Мольер?) по этому поводу сказал так: «Я беру свое там, где его нахожу».

Вот и эта заметка, хотя и составлена по большей мере из цитат, надерганных из двух романов Мартина Эмиса, начинает жить самостоятельно, обретает собственное су шествование.

А плагиат, как говорил герой Д. М. Томаса, — это совсем другое.

5. Терзания переводчика

Конечно, это только ради красного словца сказано — «терзания». Терзания — это когда переводишь автора, который тебе неинтересен, к которому ты решительно равнодушен, возможно даже, он тебе, неприятен, и тогда ты чувствуешь себя так, словно бредешь по болоту, пробираешься сквозь зловонную трясину. Здесь — иное. Здесь ты кажешься себе горовосходителем, пытающимся достигнуть желанной и прекрасной вершины, сияющей девственными снегами; вершины, на которой никто еще не бывал…

Разумеется, в кратких заметках невозможно рассказать, как шла работа над переводом — для этого потребовалась бы книга, вдвое превосходящая по объему сам роман. Я ограничусь лишь несколькими отдельными замечаниями.

5.1. Стиль

Собственно, стиль Эмиса — это, по выражению поэтессы Нины Искренко, настоящая полистилистика. Он с легкостью переходит от одного языкового пласта к другому, от самого вульгарного к самому возвышенному, но при этом остается в рамках гармоничного целого. Здесь можно упомянуть теорию Бориса Успенского о «точках зрения» — корневом понятии в поэтике композиции.