Лондонские тайны полностью

Но вернемся к Миранде. Она тоже произвела на свет младенца – обожаемую племянницу Оливии, Кэролайн за которую Оливия, не задумываясь, бросилась бы под чьи угодно копыта – и как раз собиралась произвести второго, а значит, была недоступна для регулярных послеобеденных бесед. И, поскольку Оливия любила разговоры – а также моду и сплетни – она начала проводить все больше времени с Энн, Мэри и Филоменой. А они, конечно, были занятными и незлыми, но вели себя глупо несколько чаще, чем хотелось бы.

Как, например, сейчас.

– Кстати, кто это «поговаривает»? – спросила Оливия.

– Поговаривает? – эхом повторила Энн.

– Да. Кто именно говорит, что мой новый сосед убил свою fianc'ee?

Энн замолчала и поглядела на Мэри.

– Ты помнишь?

Мэри помотала головой.

– В общем, нет. Может, Сара Форсайт?

– Нет, – уверенно покачала головой Филомена. – Это точно не Сара. Она только два дня назад вернулась из Бата. Может, Либби Локвуд?

– Это не Либби, – ответила Энн. – Я бы запомнила.

– Вот что я вам скажу, – вмешалась Оливия. – Вы не знаете, кто это сказал. Никто из нас не знает.

– Ну, я это не сама выдумала! – несколько вызывающе произнесла Энн.

– Я и не утверждаю, что это ты выдумала. Я бы никогда такого о тебе не подумала. – Это было правдой. Энн повторяла почти все, что говорилось в ее присутствии, но никогда ничего не придумывала. Оливия задумалась. – Вам не кажется, что подобные слухи нуждаются в проверке?

Ответом ей были три изумленных взгляда.

Оливия попыталась зайти с другой стороны.

– Просто для собственной безопасности. Если это правда…

– Так ты думаешь, что это правда? – спросила Энн тоном, каким говорят «ага, попалась!».

– Нет. – О Господи! – Я так не думаю. Но если бы это было правдой, то значит, его надо избегать.

Это заявление было встречено долгим молчанием, которое, наконец, нарушила Филомена:

– Моя мама уже велела мне его избегать.

– Именно поэтому, – продолжила Оливия, чувствуя себя так, словно продирается сквозь вязкую грязь, – мы обязаны установить, правда ли это. Поскольку если это неправда…

– Он красивый, – неожиданно произнесла Мэри. И добавила: – Правда, красивый.

Оливия моргнула, пытаясь угнаться за ходом ее мысли.

– Я никогда его не видела, – заметила Филомена.

– Он носит только черное, – доверительно сообщила Мэри.

– Я видела его в синем, – возразила Энн.

– Он носит только темное, – исправилась Мэри, сердито поглядев на Энн. – А его глаза… ох, они прожигают насквозь.

– А какого они цвета? – спросила Оливия, воображая себе самые неожиданные оттенки: красный, желтый, оранжевый…

– Голубые.

– Серые, – сказала Энн.

– Серо–голубые. Но пронзительные.

Энн кивнула. Видимо, последняя фраза не требовала исправлений.

– А волосы у него какого цвета? – спросила Оливия. Уж эту–то деталь они без сомнения упустили.

– Темно–каштановые, – хором ответили обе девушки.

– Как у меня? – спросила Филомена, накручивая локон на палец.

– Темнее, – заявила Мэри.

– Но не черные, – добавила Энн. – Чуть светлее.

– И он высокий, – произнесла Мэри.

– Они все такие, – пробормотала Оливия.

– Но не слишком, – продолжила Мэри. – Мне лично не нравятся долговязые.

– Да ты без сомнения сама его видела, – сказала Оливии Энн. – Он же живет в соседнем доме.

– Не думаю, – пробормотала Оливия. – Он снял дом только в начале этого месяца, а я на той неделе как раз гостила в загородном доме у Макклсфилдов.

– А когда ты вернулась в Лондон? – спросила Энн.

– Шесть дней назад, – ответила Оливия, возвращаясь к изначальной теме разговора. – Я и не знала, что там живет холостяк, – произнесла она и подумала, что эта фраза подразумевает, что если бы она знала, то попыталась бы собрать о нем побольше информации.

Скорее всего, так бы и было, но она не собиралась это признавать.

– Знаете, что я слышала? – неожиданно спросила Филомена. – Он размазал по стенке Джулиана Прентиса.

– Что?

– И ты говоришь об этом только сейчас? – недоверчиво воскликнула Энн.

Филомена только отмахнулась.

– Мне брат рассказал. Они с Джулианом большие друзья.

– Что случилось? – спросила Мэри.

– Эту часть его рассказа я не очень хорошо поняла, – призналась Филомена. – Роберт говорил довольно расплывчато.

– Мужчины никогда не помнят деталей, – констатировала Оливия, думая о собственном брате–близнеце Уинстоне. Как источник сплетен он был бесполезен. Совершенно бесполезен.

Филомена кивнула.

– Роберт вернулся домой, и состояние у него было то еще. Несколько… э–э–э… помятое.

Девушки понимающе кивнули. У всех были братья.

– Он еле стоял, – продолжила Филомена. – И воняло от него до небес. – Она помахала ладонью у себя перед носом. – Мне пришлось помочь ему пробраться мимо гостиной, чтобы мама не заметила.

– Теперь он у тебя в долгу, – сказала Оливия, все еще погруженная в свои мысли.

Филомена кивнула.

– Похоже, они слонялись по городу, развлекались как обычно, и Джулиан был слегка… э–э–э….

– Навеселе? – предположила Энн.

– Он часто такой, – добавила Оливия.