— Вряд ли. Разве ты не видел газеты?
— Газеты? — недоуменно отозвался бестелесный голос.
— Господи, это напечатали все вечерние газеты — место кишело репортерами. Ну, пока мы вчера вечером были... у телефонной будки, в нашем доме убили одного типа. Кто-то вошел и огрел его мастоидным молотком...
— Чем-чем? О чем ты говоришь?
— Можешь прочитать в «Ивнинг стандард». Когда я была у Тедварда — ну, куда я шла, когда наткнулась на тебя в тумане, — туда позвонил человек и сказал, что кто- то убил его, а когда мы вернулись, он лежал мертвый на полу нашего холла.
— Девочка моя, ты, часом, не выпила лишнего?
— Загляни в газеты, и сам увидишь. Думаю, в утренних выпусках будут все подробности. Но самое странное, Станислас, что, когда полиция спросила Мелиссу, где она провела вечер, она ответила, что все время была с тобой.
— Со мной? — встревоженно переспросил голос.
— Да, с тобой. Конечно я не сказала ей, что мы с тобой налетели друг на друга в тумане, вели себя глупо и скверно — ты должен признать, дорогой мой, что это так, — а потом выяснили, что ты и есть знаменитый Станислас Мелиссы. Но, к моему крайнему изумлению, она вдруг заявила, что весь вечер до половины десятого прошлялась с тобой в тумане. Какая врунья!
— Действительно, странно, — согласился голос, которому явно это не нравилось. — Скажи, Роузи, она не назвала мое имя?
— Только «Станислас» — фамилии никто из нас не знает.
— Тем лучше. — Станислас облегченно вздохнул. — Ну, пока, Роузи. Спасибо за удовольствие — это было чудесно. — Связь отключилась, и сержант Бедд в холле бесшумно положил трубку.
— Сукин сын! — воскликнула* Роузи, имея в виду конечно же не сержанта.
Наверху в просторной спальне-гостиной с ее добротной викторианской мебелью, высокой медной кроватью, старинным фарфором и хрусталем, Тедвард сидел со старой миссис Эванс, потягивая послеобеденный кофе и наблюдая за ней из-под косматых бровей. Миссис Эванс пребывала в колоссальном возбуждении. Соблазненная и покинутая Мадонна Лилия скакала по пустыне в поисках странствующего рыцаря («черного, но такого миловидного, дорогой Тедвард!»), в свою очередь преследуемая другим шейхом, явно с дурными намерениями.
— Он догоняет нас! — кричала миссис Эванс, прижимая к дивану украшенные драгоценными камнями шпоры и размахивая хлыстом из черного дерева и слоновой кости. — Мы должны покинуть караван, оставив с верблюдами несколько надежных людей, и скакать дальше! Бросьте драгоценности, пряности, пускай мой резной розовый паланкин засыпает песок... — Старуха сделала паузу, и Тедвард почти мог поклясться, что она подмигнула ему, но в следующий момент была у окна, выбрасывая наружу «драгоценности и пряности», пока в комнате не осталось ни одной подушки. Тедвард услужливо протянул ей свою кофейную чашку, но изящное изделие из лиможского фарфора{27}, очевидно, выглядело слишком незначительным, чтобы препятствовать бегству, и она проигнорировала его. С тревогой ожидая, пока подействует его успокоительное, Тедвард думал, что завтра буйство может смениться тихими угрызениями совести, и это, учитывая теперешнюю ситуацию, пойдет всем на пользу. Но преследователь поравнялся с Мадонной Лилией и... промчался мимо.
— Это Эдвин! — вскричала миссис Эванс, падая на колени со стиснутыми руками, не удосужившись вначале слезть со своего арабского скакуна. — Эдвин, который так долго любил меня! Он надвинул на лицо бурнус, но я узнала этот лоб и эти глаза!
Она снова оказалась в седле, вцепившись старческими узловатыми пальцами в развевающуюся гриву и устремляясь в погоню за мстителем. Но лекарство наконец начало действовать. Диван замедлил ход, руки упали на колени, веки стали опускаться.
— Пускай дальше скачет в одиночестве. Я знаю конец. Он догонит моего соблазнителя среди песчаной бури и... — Миссис Эванс начала клевать носом. — Извини, Тедвард, мне так хочется спать. Пожалуй, я лягу. С твоей стороны было очень любезно провести полчаса с полоумной старухой. ~ Она с трудом вскинула голову и посмотрела на него. — Надеюсь, я наговорила не слишком много чепухи? Я читаю так много, и иногда пугаю книги с действительностью, и мои мысли съезжают с рельсов.
— На сей раз съехал только ваш парик, — сказал Тедвард. Его большие добрые руки поправили парик, и он отправился на лужайку подбирать подушки.
