Лахрет слушал, слегка кивая головой. Неожиданно к нам подскочил Зунг, продолжая пучить восторженные глаза и задыхаясь от быстрых перебежек, и успел вставить свои пять копеек:
— Ты тоже об этом думаешь? Я вот только вспомнил эту подсказку. Я полагаю, что эти люди и есть те, кто нас должен удивить. Я уже удивился не на шутку!
— Заметно, — Наран растянул губы в привычной иронии.
— Любопытно, как мы должны их удивить? И вообще, можно ли их удивить? У них лица… — вслух подумала я.
— Как у кирпичей? — неожиданно влез в наш разговор Март, высунув голову из-за плеча Нарана.
Лахрет оглянулся на нашего гида через плечо, опасаясь, что нас услышат. Тот застыл изваянием у статуи герна и внимательно смотрел в нашу сторону. Поэтому Лахрет качнул осторожно головой и негромко произнес:
— Давайте не будем привлекать к себе лишнего внимания и вести себя осторожно. Мы не знаем их истинных мотивов. У них мощная блокировка эмоций и мыслей. Я ничего не вижу.
— Я тоже пытался их просканировать. Но если ты не смог, то я и подавно, — кивнул Наран, и, выпрямившись и, сделав вид, что любуется величием колонн, пошел дальше, в сторону главной статуи зала. Ята, неотрывно следуя за мужем, недоверчиво косилась на зарнарянина и потешно морщила носик.
Я вцепилась в локоть Лахрета, чувствуя так себя много спокойнее, и оглянулась на распахнутые гигантские двустворчатые врата Хранилища Истории. Там выстроились все шестеро ниясытей. Им запретили входить сюда. Я решила, что хозяева города посчитали их нашими прирученными животными из-за Грани, а животным быть в подобном помещении у них запрещено законом. Пусть. Может, так и лучше. Удивило то, что Мэноне тоже не разрешили войти. Но тот не сильно и рвался. Вместо этого он робко прижался к Забаве, которую единственную легко воспринимал и не боялся, и застыл в ожидании.
— Прости, — прошептала я ему перед тем, как зайти в Хранилище.
— Мэнона не сердится, — покачал он понимающе головой. — Мэнона уже привык. Ты иди. Я поправлю перевязь Забавы. Она уже перекосилась.
Я махнула ему рукой и пошла внутрь.
Теперь, идя вслед за Нараном и Ятой под руку с Лахретом, я прислушалась к возгласам остальных:
— Зачем здесь эти столбы? Они держат крышу?
— А мне интересно, кто эти люди, увековеченные в скульптурах? Не прочитать же надписей на табличках, ни капельки. На карском ведь…
— Это выдающиеся люди. Что здесь непонятного? Наверное, такие же главари, как и тот длиннобородый.
— Почему у них тогда не такие длинные бороды? Или у них новое веяние моды?
— Поди разбери их мораль.
— Странные люди.
— Посмотрел бы я на тебя, если бы тебя и твою родню на тысячи лет изолировали от всего мира!
— Да ладно тебе!
— Я хочу себе домой такую лепнину!
— Слушай, ты столько себе всего хочешь! И лавочки, и беседку, и заборчик, и кустики. У тебя хоть дом есть-то? — это обратился Йен к Туве.
Тот недовольно насупился и ответил:
— Будет. Вот вернусь в Ир и куплю.
— За что?
— Найду, за что.
— А когда обед будет? — негромко спросил Март.
— Тебе только пожрать, — буркнула на него Фиона, стоя недалеко и задрав голову на капитель колонны.
Март лишь скривил смешную рожицу и поправил дальше.
— А здесь туалет есть? — озираясь по сторонам, подал голос Тува.
— А ты что, в кустики не ходил? — усмехнулся Йен.
— Оччень смешно! — выдвинул челюсть навигатор, и кисло вытянул лицо.
В это же время Зунг приклеился к одной из статуй у стены и начал рассматривать плиту под ней. До меня донеслось его бормотание:
— Здесь все написано на том же диалекте, что и в Комнате Древних! Надо же… — дальше его измышления стали неразборчивы.
Но вот, наконец, вся группа собралась на возвышенной площадке возле главного изваяния герна в конце зала, к которой вела небольшая широкая лестница. Хим Дан приветливо улыбнулся и громко произнес:
— Мне поручено задание поведать вам главную легенду Зарнара прежде, чем отвечать на ваши вопросы. Думаю, тогда их станет намного меньше.
— А обед скоро?
— Тихо ты! Потерпеть не можешь? — шипнул на Марта капитан.
— Я на голодный желудок плохо соображаю и пропущу половину того, что расскажут.
— Когда сидишь возле кома, так ты про еду забываешь.
— Это совсем другое.
— Обед скоро будет. Не переживайте, — учтиво улыбнулся наш гид.
В этот момент я заметила за фигурой памятника едва уловимое движение и задержала внимание. Это была девушка лет восемнадцати, не более. На ее любопытном лице играла загадочная улыбка, и светились большие пытливые глаза. Она смотрела на нас с глубоким интересом и боязливо следила за каждым движением Хим Дана. Девушка явно не хотела быть замеченной этим мужчиной. Я пришла в некоторое удивление от необычного видения. На причале я видела женщин города, но их лица были такими же холодными, что и у многих женщин Иридании. Она же была на изумление подвижна и жива. Прильнув к высокому основанию статуи герна, девушка затаилась и следила за нашей компанией.
Но поскольку Хим Дан начал говорить дальше, я отвлеклась от девушки, вслушиваясь в слова:
