– На него даже ни одного протокола не заведено. С двадцати пяти лет зарабатывает состояния. Мастерские в Париже, Риме, Нью-Йорке. Громкие выставки. Живет на широкую ногу, но богемно. Типа ездит на велосипеде, пока личный шофер наводит блеск на «ягуар».
– А на «беспределах» неприятностей с полицией никогда не было?
– Они вроде слишком далеко не заходили, а без доказательств противного, хлестать себя по заднице у нас не возбраняется. А у тебя, как Шарко?
– Остывший след. Я тебе расскажу.
Когда машина вырулила наконец на набережную Орфевр, Эрван посмотрел на часы: 19:10. Общее совещание, и все снова отправятся на ночную пахоту… кроме него.
У него в половине девятого встреча с Софией в «Миммо», маленьком итальянском ресторанчике на улице Бланш. Не можешь сделать богато, сделай просто.
Он поднимался по лестницам управления, когда к нему кинулась молодая женщина: секретарша Фитусси, начальника бригады уголовного розыска.
– Он хочет срочно вас видеть, – прошептала она. – Прямо сейчас!
– Я могу хоть вещи оставить в кабинете, а?
– Нет. Вещи подождут. Он в бешенстве.
Эрван как раз дошел до этажа, где располагался дивизионный. В полусвете лестничной площадки вид у девушки был панический.
– Ведите.
Кабинет хозяина, самый большой в бригаде, знавал легендарных полицейских, но на Эрвана это особого впечатления не производило: независимо от обстановки, Фитусси был и оставался мудаком. Толстяк, сделавший карьеру за счет политических связей и повсюду видевший заговоры.
– Где вас носило, мать вашу?
– Ездил в Бретань. Поиск фактов в интересах истины.
– Не время языком мести: зачем ездили?
– Убийца Анн Симони подражает преступнику, содержавшемуся в спецбольнице в Финистере. Я должен был проверить эту сторону дела.
– И что?
– И ничего. Он умер три года назад. Никаких контактов с другими пациентами. В последнее время из заведения никто не сбегал и они сами никого не выпускали.
Фитусси встал и засунул руки в карманы. Размер его брюха невольно наводил на размышления: какой организм способен деформироваться до такой степени?
– Меня вызывают в прокуратуру. Сам префект. Меня вызывает Вальс. А вы себе катаетесь в Бретань? Мне сказали, что есть связь с дедовщиной, это правда?
– По всей видимости. Висса Савири, курсант школы пилотов, был убит таким же образом. Но состояние тела, в которое попал снаряд, не дает оснований для уверенных выводов. Единственное, что мы знаем точно: убийца оставил в брюшной полости пилота ногти и волосы жертвы с набережной.
– Это отвратительно.
– Нет, религиозно.
– Что?
– Не обращайте внимания.
– Нечего передо мной хвост распускать, Морван! Эти штучки могут нас вывести на убийцу?
– Нет. Но судебный медик снова нашел их в теле Анн Симони. Они могут вывести нас на следующую жертву.
Фитусси подошел к окну. Самый красивый вид из здания управления: широким планом Сена, набережные, дома восемнадцатого века. К несчастью, сейчас это зрелище напоминало скорее о вчерашнем трупе.
– Что еще?
– Не так уж много. Наш клиент не оставляет никаких следов. Производятся анализы гвоздей и осколков. Предположительно, они из Африки. Ждем и других результатов: острия, возможно, скрепляли ящики с органическими веществами или…
Толстый комиссар резко повернулся к Эрвану. На нем по-прежнему были очки «Рэй-Бан» – на этот раз с диоптриями, – которые придавали ему вид мафиозного подрядчика с Лазурного Берега.
– Кажется, вы не понимаете, Морван: у нас нет времени возиться с мушиными какашками. Такая въедливость хороша только для телесериалов. А чего-нибудь поконкретнее у вас нет? Свидетельских показаний? Подозреваемых? Тут земля под ногами горит, мать вашу!
– Репортажи вызвали кучу звонков, но все пустое. Или психи, или помощники самозваные, ничего полезного.
– Ну и дерьмо…
Фитусси забегал по кабинету, как разжиревший медведь по слишком большой клетке. Эрван физически чувствовал, как утекают секунды. Он торопился к своим людям.
– Послушайте, – сблефовал он, чтобы побыстрее отделаться, – я вам обещаю результаты завтра утром.
– Очень надеюсь. Я должен что-то сказать прессе.
Эрван решил выдать полный набор благоглупостей:
– Состав группы увеличили: над делом теперь работают больше десяти человек. Научная лаборатория перешла на сверхурочный режим. Прошлое и окружение Анн Симони изучены и…
– С этой стороны никаких проблем нет?
– Какого рода проблем?
– Вы и сами знаете…
Он понял намек:
– Мой отец поддержал просьбу жертвы о досрочном освобождении и помог ей с реадаптацией, вот и все.
Фитусси посмотрел на него исподлобья, взгляд скользнул между оправой и бровями.
– Грегуар дал мне понять, что это дело, возможно, связано с расследованием, которое он вел в прошлом.
– Совершенно верно. Именно он арестовал преступника, которому подражает наш убийца.
– Того, которого содержали в Бретани?
– Да, Человек-гвоздь. Отец поймал его в самом начале своей карьеры, в семьдесят первом, в Заире.
Комиссар потер ладонью лоб, словно хотел одним махом сбросить весь груз неприятностей, который давил ему на мозги.
– Я в курсе той истории. Господи, это ж…
– Извините.
