Паланкин покачивался в гуще толпы. Женщина оказалась скульптурой из камеди в человеческий рост, простым витринным манекеном. Гвозди, разбитые зеркала и веревка происходили из самой банальной скобяной лавки. Все это выглядело и смешно, и отвратительно, но поклонение окружающих было самым реальным. Руки вздымались, голоса звучали все громче вокруг Девы под пытками.
Эрван развернулся, собираясь исчезнуть. Толчок в правую ногу. Он опустил глаза: его разглядывал Иво Лартиг из своей инвалидной коляски. Он был весь запеленат, словно мумия. Разрисованное серым пеплом лицо делало его похожим на обуглившийся труп.
– Вы искали подозреваемого? – хмыкнул он. – Предлагаю вам целых три сотни!
Гаэль осмотрела весь этаж: никакого Сержанта. Смирившись, вернулась ждать его к себе в палату. Она не могла представить, чтобы он просто ее бросил. Во-первых, он никогда не ослушался бы приказа. Во-вторых, маленькому полицейскому, кажется, нравилось ее общество. По крайней мере, ей хотелось так думать…
Новый поворот. Она пошла обратно по коридору. Только проникающий в окна свет уличных фонарей позволял ей ориентироваться. Вдруг она остановилась. Шум в какой-то палате. Она прислушалась. Похоже на струю, брызжущую из оросительного шланга. Дверь была приотворена. Оттуда вырывалась неожиданная вспышка света.
Гаэль отважилась заглянуть, и ей потребовалось несколько секунд, чтобы осознать то, что она увидела. Занавес вокруг кровати был отдернут. Там лежал человек. Из его горла регулярными толчками выплескивалась струя крови. У его изголовья неподвижно стоял силуэт, затянутый в черный комбинезон. С ужасом Гаэль поняла, что вспышки исходили из мобильника, который человек направил на умирающего.
Ей удалось сложить воедино кусочки пазла. Жертва, безусловно, Жак Сержант. Фотограф – убийца. Он был одет как те клоуны с фетиш-вечеринок. В глубине мозга Гаэль даже всплыло название надетого на убийцу японского комбинезона: зентай.
В этот момент убийца повернул голову в ее направлении. Не раздумывая, она изо всех сил припустила по коридору.
Через пару сотен метров ей попалась этажная дверь, конечно же запертая. Она глянула назад с колотящимся в горле сердцем, ожидая увидеть преследующего ее монстра: никого. Может, он ее не заметил? В то же мгновение она увидела открытую дверь. Гаэль бросилась туда и оказалась в пустой палате. Две кровати без матрасов. Металлические шкафы. Ванная комната.
Она скорчилась в душевой кабине за пластиковой занавеской, тут же пожалев, что эта мысль пришла ей в голову: попав сюда, именно об этом укрытии в первую очередь подумает убийца. Но ей было необходимо замкнутое пространство, чтобы подумать. Позвать на помощь? Она тут же себя обнаружит. Разбудить других больных? Они все под лекарствами и ничем помочь ей не смогут. Еще она могла постучать по трубам, радиаторам – все сумасшедшие дома придерживались одного и того же принципа: удар металла о металл означал сигнал тревоги, медсестрам достаточно было прикоснуться своими ключами к трубам канализации, и тревога становилась общей. Но у Гаэль нет ничего металлического: у нее все забрали.
Она попалась в собственную мышеловку. В темноте секунды тянулись бесконечно. Гаэль не просто дрожала, ее били настоящие конвульсии. Мрачная ирония: она, которая вчера хотела себя убить, теперь не желала умирать.
Вдруг мелькнула новая мысль: у Жака Сержанта наверняка есть пропуск. Она должна вылезти из этой дыры. Вернуться в палату. Порыться в его карманах.
В крайнем случае, найдет его мобильник и позвонит Эрвану.
Гаэль приоткрыла занавеску, опасаясь обнаружить за ней человека в зентае, с ножом в руке. Никого. Выскользнула из ванной и осторожно бросила взгляд в коридор.
Может, ушел? Кто это был? Сумасшедший, сбежавший из другого отделения? Нет. Костюм, то, с какой легкостью он проник в запертое отделение, доказывали, что он не заложник больницы. Заложником стала сама больница – и она в особенности. Она была целью. Сержант просто попался под руку, и тот убил его.
Прижимаясь к стенам, словно это могло сделать ее невидимой, Гаэль засеменила к палате, где произошло преступление. Коридор был неподвижен, как скальный пейзаж. Она дышала с трудом. Казалось, давление воздуха возросло, а содержание кислорода уменьшилось.
Шаги за спиной.
Она сдержала крик, присела на корточки, надеясь раствориться в темноте. Шаги приближались. Резиновые подошвы по линолеуму.
Внезапно она увидела его.
Санитар. Или просто ночной сторож, в белом халате и с электрическим фонарем. Страх залил ее, как жидкий воск. Она вскочила и кинулась к нему. Она кричала, но ни один звук не срывался с ее губ. Сумерки вернули ей не все способности.
Гаэль была в двадцати метрах, когда позади него появилось некое существо.
Пока картинка проявлялась перед ее глазами, на нее уже наложилась другая: рука, затянутая черным латексом, перчатка, лезвие, вонзающееся в горло. Следующей картинкой стал гейзер крови, бьющий из сонной артерии санитара.
