«Ваши немецкие друзья могли бы действительно продемонстрировать нечто большее, чем нежные слова как доказательства их дружественных сердечных намерений»486. Но здесь в дело вмешался случай: 28 февраля Галифакс тяжело заболел гриппом487. Ходивший навестить больного Кэдоган застал главу Форин Оффиса сидящим в халате и в самом мрачном расположении духа. Обсудив с Галифаксом внутриведомственные интриги (обоим не нравилась кандидатура на пост посла в США лорда Лотиана), Кэдоган даже успел отловить премьер-министра в парке по дороге на работу и передать ему это недовольство. Но обсуждения с больным Галифаксом не прошли даром и для заместителя министра. Кэдоган заразился и тоже слег с гриппом через пару дней488. Таким образом, на целую неделю в начале марте 1939 г. Форин Оффис был обезглавлен.
Кому-то все же нужно было работать, и этим кем-то, разумеется, был премьер-министр Чемберлен. Он вынужденно давал от лица Форин Оффиса комментарии прессе. «Радужная история», вот как характеризовали те его мартовские слова сотрудники министерства иностранных дел489. Чемберлен тогда сказал репортерам, что ситуация стабильна и к концу года можно будет начать переговоры о разоружении, а также о том, что отношения между Италией и Францией начинают налаживаться. Заявление было выведено в чересчур приятных красках, хотя само по себе не было возмутительным. Но услышав из дома по радио о столь оптимистичных прогнозах, лорд Галифакс пришел в ярость. Находясь все еще в больном состоянии, он все же нашел в себе силы добраться от Итон-сквер до 10, Даунинг-стрит, чтобы устроить Чемберлену выволочку. К сожалению, усилия его были напрасны, к тому моменту, когда Галифакс появился в резиденции премьер-министра, премьер уже уехал в Чекерс.
Тогда министр иностранных дел написал ему разгромное письмо:
