Мистер Свонсон сидел за массивным дубовым столом, изучая какие-то бумаги. Отсюда, через другую распахнутую дверь, виднелась и его аскетичная спальня с идеально заправленной кроватью. Оторвавшись от бумаг, лекарь бросил на Кристину короткий взгляд сквозь очки и вновь опустил глаза.
– Мисс Ренард. Какими судьбами?
Облизнув сухие губы, Кристина произнесла:
– Я хотела бы поблагодарить за вчерашнее. Ваша настойка сотворила настоящее чудо, и после нее моя сестра… перестала заикаться.
– Замечательная новость, – без каких-либо эмоций произнес он, не отрываясь от записей. – Впрочем, вероятнее всего, эффект временный.
– Значит, Луиза вновь начнет заикаться?
– Боюсь, что так. Но как скоро это произойдет, сказать не смогу. Посмотрим по факту, а далее будем думать. Что-то еще?
Кристина замешкалась, не решаясь обратиться, поскольку мистер Свонсон всем своим видом показывал, что страшно занят.
– Если это все… – начал было он.
– Нет, – перебила его Кристина. – Есть еще кое-что…
Лекарь поднял голову, отодвигая в сторону бумаги.
– В таком случае присядьте, – попросил он, указывая на софу.
Кристина опустилась на сиденье, нервно потирая пальцы.
– Дело в том, что ночью… – Она осторожно подбирала слова, чтобы не выглядеть сумасшедшей. – Ночью я захотела выпить воды. Покинув спальню, я добралась до трапезной, а на обратном пути встретила… – Она осеклась. Собственная речь ей казалась бредовой. – Какое-то существо…
– Какое-то существо? – повторил мистер Свонсон, приподняв брови. – В этом самом доме?
– Именно. – Кристина кивнула, продолжая потирать пальцы. – В коридоре на втором этаже.
– Что же произошло дальше? – поинтересовался лекарь, подаваясь вперед. Облокотившись о стол, он соединил кончики пальцев, увлеченно слушая девушку.
– Ну… Мы смотрели друг на друга…
– Это существо вас напугало?
– Очень. – Кристине даже вспоминать об этом было страшно. По телу пробежала волна мурашек, а плечи затряслись. – То был монстр. Огромный монстр, ростом почти до самого потолка.
– Тем не менее вы живы. – Кристина не видела глаз мужчины из-за темных очков, но она чувствовала, как он вглядывается в самую ее душу. Было в нем что-то неприятное, чужеродное, отталкивающее.
– Да, жива. Он действительно не напал, а наутро… Я проснулась в своей постели.
– Ничего удивительного. – Свонсон откинулся на спинку кресла.
– Правда? – с надеждой проговорила Кристина.
– Думаю, так проявил себя сомнамбулизм, – спокойно сказал лекарь. – Достаточно частое явление, при котором ваш мозг продолжает спать и видеть сны, в то время как ваше тело проявляет все признаки бодрствования.
– Но я была в сознании!
– Частично – вполне допускаю. – Его тон оставался невозмутимым.
– Вовсе нет! Раньше я никогда не бродила во сне! Ни разу!
– Потому что вы жили в привычной для себя обстановке. И могли бродить, не осознавая этого. Переезд в незнакомый дом активировал иные механизмы. Вот почему в чужих стенах ваш сон не был таким же крепким, как раньше.
– Нет. – Кристина покачала головой и рассеянно повторила: – Нет…
Мистер Свонсон шумно вдохнул и медленно выдохнул. После чего сказал:
– Мисс Ренард, человеческий организм – загадочный и таинственный храм, а наше сознание и вовсе непостижимо. И у вашей сестры, и у вас наблюдаются… эм-м, некоторые психические недуги, а это зачастую история наследственная. Понимаете? – Он многозначительно посмотрел на девушку.
– У моих родителей не было болезней рассудка. – Кристина взглянула на мистера Свонсона широко распахнутыми глазами.
– Вы уверены?
– Да. Они никогда ничего…
– А вы готовы в этом поклясться собственной жизнью? – Лекарь сверлил ее глазами. – Или жизнью любимой сестры?
Кристина замолчала. Нет, она вовсе не была готова клясться. Потому что не знала наверняка. Потому что в жизни всегда есть место тайне или неожиданным открытиям. Часть из таких тайн родители вполне могли унести с собой в могилу, отправившись туда преждевременно. Не рассказав и тысячной доли того, что должны были рассказать собственным детям.
Некоторые из таких тайн Кристина узнала уже после их кончины, когда дело дошло до процедуры наследования, потому что нежданно-негаданно объявились новые родственники, о которых она и слышать не слышала. Хотя на самом деле сюрпризов было гораздо больше. Так почему же у них не могло быть каких-то болезней, которые они держали в секрете только потому, что не хотели беспокоить дочерей?
Вот почему доктор мог оказаться прав.
– Но если это и впрямь… сомнамбулизм, – слова давались Кристине тяжело, – то существует ли какое-то лекарство?
– Боюсь, что нет, мисс Ренард. – Он покачал головой. – Однако сомнамбулизм по сути своей не опасен. Бродите по дому сколько хотите, но не принимайте ночные сновидения на веру. Это лишь миражи, кои проецирует ваш собственный мозг.
Сбитая с толку столь неожиданным диагнозом, Кристина поднялась, поправила юбку платья и, поблагодарив лекаря, направилась к выходу. Уже у двери она вновь обернулась к мужчине, чтобы спросить:
– Мистер Свонсон, могу я задать вам личный вопрос?
– Слушаю.
– Почему вы носите темные очки?
