Рут искренне радовалась, глядя на Кору. Но то, что рядом с Майклом был и Джордж, оказалось для нее полнейшей неожиданностью. Она совершенно по-дурацки разволновалась и от этого полностью утратила дар речи. Не хотела бы она, чтобы Джордж когда-нибудь узнал, как долго вчера вечером разглядывала она его портрет, сделанный Корой, и как долго не могла потом уснуть.
— Возможно, леди не станут возражать против того, чтобы вместе побродить по Сид — ней-гарденс? — в конце концов заговорил Джордж, прерывая затянувшееся молчание. И только едва заметный огонек в глубине его глаз показывал, что он находит положение довольно забавным.
— Замечательная идея, сэр! — пылко воскликнул Майкл. — Мисс Ренфрю наверняка согласится. Слишком прекрасное утро, чтобы просто ходить по магазинам.
Несомненно, Коре очень хотелось ответить ему согласием, но она сдержалась и сначала вопросительно посмотрела на Рут.
— В конце концов, новую шляпку можно купить когда угодно, — тотчас же сказала Рут. — Но возможность побродить по Сид — ней-гарденс вряд ли еще нам представится. Так что я с удовольствием принимаю это предложение; ведь скоро мне придется покинуть Ват.
— Вам подходит роль дуэньи, — мягко сказал Джордж, когда Кора и Майкл ушли на несколько шагов вперед от них.
— Но все получилось на славу, вы согласны? — вырвалось у молодой женщины. Но она тотчас спохватилась. — Я хотела сказать…
— Вы так уверенно и решительно свели их вчера… На вашем месте я бы сначала постарался кое-что разузнать, — прервал ее лорд Фицуотер, едва удерживаясь от того, чтобы не рассмеяться. — Впрочем, я и так вам скажу. Молодой человек происходит из весьма почтенного семейства, пусть не особо состоятельного, но всеми уважаемого. Во всяком случае, их все принимают. Правда, его сестрица Синтия вообще-то слывет здесь легкомысленной молодой особой, а жилеты Майкла, увы, не являются образцом тонкого вкуса, но его жилеты, в конце концов, — самое худшее, что я в нем нахожу. Вы полагаете, Кора способна оказать на него благотворное влияние? Я имею в виду, в области выбора жилетов?
Руг едва не подавилась, стараясь сдержать приступ хохота. Ее настроение вдруг стало веселым и легкомысленным, и хотя она уверяла себя, что причина тому яркий солнечный свет, ласкающий лицо, и живительная свежесть воздуха, но глубоко в душе чувствовала, что это состояние возникло просто потому, что появился Джордж, взял ее под руку и они идут гулять. К тому же она всем сердцем переживала удивительное ощущение согласия, единства чувств и мыслей, вновь возникшее между ними.
Она заметила, что со вчерашнего дня он как-то изменился. Разумом она все еще не могла простить ему, что он не поверил, будто она сумела выгодно продать «Золотого Тельца», но в душе была рада, что все-таки рассказала ему о том, как тихо и благопристойно провела все эти семь лет разлуки, и рассказала не по своей воле, а только потому, что он сам захотел узнать о ней все.
А теперь у Рут не оставалось секретов от Джорджа. Он знал ее раньше и теперь узнал ее сегодняшнюю, и она могла, как и несколько лет назад, быть рядом с ним самой собою. Эта свобода общения была для нее бесценной. К тому же, напоминала она себе, он обещал больше никогда не просить ее стать его любовницей. Она могла прогуливаться с ним, довольствуясь краткими приятельскими встречами, вполне дозволенными светскими приличиями и правилами поведения, не опасаясь всепоглощающей страсти, угрожавшей ее решимости и его честности.
— Рут, я кое-что выяснил насчет Чарльза, — внезапно сказал Джордж.
— Что именно? — стряхнув задумчивость, спросила Рут.
— Вы были правы, он куда-то провалился с концами, так что в Бате никто ничего о нем не знает, но я обратился к Генри…
— Кто это — Генри? — спросила Рут в недоумении.
— Мой кучер.
— А-а, кажется, я помню его! — воскликнула она, на миг мысленно возвращаясь в то утро, когда в конюшне придорожной гостиницы чей-то ливрейный кучер показал ей Ва — равву и Рут — двух породистых гнедых, принадлежащих, как потом выяснилось, лорду Фицуотеру. — Простите, я прервала вас. Продолжайте.
— Ему ничего не стоило порасспросить людей, далеких от салонных сплетен, насчет Мортона-младшего, — сказал Джордж. — Его слуга, Джонс, совсем не далеко ушел от хозяина. Он считается таким негодяем, который не постесняется и нож в ход пустить, и взять все, что ему ни приглянется. Похожа эта басня на то, что вы о нем знаете?
— Да уж, меня это не удивляет, — ответила Рут. — Но в «Толстом Коте» он ничего подобного себе не позволял. У меня в гостинице вообще никто не смеет затевать драк — боятся Шона.
— Это что, тот же Шон Макинтайр, что и тогда был? — спросил Джордж.
Вопрос прозвучал вежливо, но Рут услышала в его голосе глубоко затаенную враждебность. Это очень обеспокоило ее.
— Он сделал тогда то, что считал лучшим для меня, — сказала она, смело встретив взгляд Джорджа.
— Нет, он поступил так из ревности и чувства собственника, — жестко возразил он. — И я с ним разберусь при первой же встрече.
— Нет, ни в коем случае!
