Рут внезапно представилась ужасная картина схватки Джорджа со здоровяком шотландцем.
Конечно, сильный, атлетически сложенный и вполне способный постоять за себя Джордж на пятнадцать лет моложе Шона. Но тот на целых четыре дюйма выше Джорджа и тяжелее на добрых двадцать фунтов, а в драке становится просто неистовым от злобы. Рут задрожала от страха, представив себе возможный исход сражения между ними. Ведь кому как не ей знать, какими бывают последствия подобных баталий!
Да, конечно, Шон семь лет назад солгал ей, но без него ее жизнь в Церковном переулке была бы просто непереносимой. К тому же без его содействия ей никогда не удалось бы продать «Золотого Тельца» Чарльзу Биверсу. Да, он не оправдал ее доверия, но она никогда не забывала, как много он для нее сделал.
— Джордж! Не смейте даже и думать об этом! — Она конвульсивно стиснула его руку, повернув к нему лицо, озаренное светом зимнего солнца. — Прошу вас, не говорите ничего Шону, если когда-нибудь встретитесь с ним. Пожалуйста!
Он посмотрел в ее широко открытые, испуганные глаза. Его лицо ничего не выражало, разве что в углах слегка прищуренных глаз промелькнула легкая насмешка.
— Пожалуйста, Джордж! — Она еще крепче сжала его руку. — Ради Бога, не затевайте ничего.
Он улыбнулся. Золотые искорки заиграли в его карих глазах, и ее сердце сжалось при мысли о том, что с ним может сотворить озверевший от злобы Шон.
— Вы так уверены в своем шотландском Голиафе, что опасаетесь за мое здоровье? — проворчал лорд.
— Нет. — Она покачала головой, хотя как раз за это и опасалась больше всего. — Но…
— Почему вы так уверены, что наша с ним встреча непременно должна закончиться дракой? — насмешливо спросил он.
— Вы в гневе…
— Я в сильном гневе, — поправил он ее. — Но это не значит, что я обязательно попытаюсь облегчить свои страдания, превратив рожу вашего чересчур рьяного защитника в месиво. — Он криво усмехнулся. — Сердечко мое, не смотрите на меня так, иначе я не смогу сдержаться и забуду, где мы находимся…
Краска схлынула со щек Рут. Она попыталась вырвать у него руку, воскликнув:
— Вы же обещали!
— Я обещал больше не уговаривать вас стать моей любовницей, — холодно ответил Джордж, снова взяв ее под руку.
Молодая женщина еще раз попыталась высвободиться, но он удержал ее свободной рукой.
— Отпустите меня! — сердито сказала она.
— Нет.
— Джордж!
Пальцы лорца Фицуотера держали ее запястье достаточно крепко для того, чтобы она могла ее вырвать, но так, чтобы не причинить ей боль. Он не носил перчаток, и она почувствовала, что его рука проникла в глубь муфты и коснулась ее пальцев. Больше между ними не осталось никаких препятствий. Рут не могла противостоять чувственному пламени, охватившему ее при его прикосновении. С минуту рука Джорджа оставалась неподвижной. Затем его пальцы нежно завладели ее ладонью.
Дыхание у нее перехватило, и она с трудом прошептала:
— Пожалуйста, не надо! Это нехорошо.
— Не вижу ничего плохого. — Продолжая держать ее руку, он заметно прибавил шаг, чтобы догнать Кору и Майкла. — Да не вырывайтесь вы так, Рут. Вот это уже неприлично для воспитанной леди!
— Чего вы добиваетесь? — спросила она сдавленным голосом. — Хотите испортить наши отношения? Этого вы хотите?
— Нет. — С едва скрытым раздражением он оглянулся вокруг. — Черт возьми! Что за мука пытаться поговорить в столь людном месте. Где Мортон?
— Откуда мне знать?
— Старший Мортон! Старший!
— В «Памп-Рум», я думаю. Хотя нет… Он должен был пойти к своему адвокату… — сказала Рут, не понимая, к чему он клонит.
— Но он не на Королевской площади? — с нетерпением продолжал расспросы Джордж.
— Нет, скорее всего, нет… — неопределенно ответила она.
— Впрочем, не имеет значения, даже если он и там… Уверен, что он даст спокойно поговорить. Я имею в виду — без его присутствия.
— Но я не хочу…
— Вы, может, и не хотите, но я больше не могу откладывать это. Мне надо обсудить с вами кое-что, — решительно заявил Джордж. — А Гордон, полагаю, будет счастлив подвернувшемуся случаю сопровождать Кору к ее мамочке и без нас.
— Но не могу же я просто бросить ее, — возразила Рут, стараясь идти медленнее, несмотря на то что он убыстрял шаг.
— Вы не бросаете ее. Вы ввернете ее бескорыстным заботам вполне респектабельного молодого человека, — насмешливо сказал Джордж. — Кто же осмелится упрекнуть вас за желание скорее возвратиться домой, если вы оказались жертвой мучительной мигрени?
— Но послушайте…
Протестовать, однако, было уже слишком поздно. Рут сжала зубы, услышав его ехидный намек на то, что напряжение, испытанное ею только что, изнурило ее до такой степени, что у нее началась мигрень. Ибо при всем ее изяществе и хрупкости она отличалась завидным здоровьем и болела весьма редко.
— Джордж, в самом деле, какого черта вы делаете из меня какую-то поникшую фиалку? — спросила она сразу же, как только ей удалось дышать ровнее. — И если я, по-вашему, столь жалкое и хилое создание, почему мы мчимся по этой аллее так, будто за нами по пятам гонятся все силы преисподней?
