Месяц проходил за месяцем, мое терпение было на исходе. Я стояла на поляне напротив Умирающего Бога. Со всех сторон нас обступили деревья, с ветвей которых свисали похожие на кинжалы сосульки. Теперь я чувствовала себя бесконечно сильнее, чем раньше, и рвалась в бой, но Таммуз по-прежнему не считал меня готовой.
В воздухе порхали искрящиеся в лунном свете снежинки, а Умирающего Бога привычно окутывали дымные завитки магии, похожие на сотканную из теней тунику, льнущую к его бронзовой коже.
Как обычно, он стремительно перемещался, но я уже привыкла постоянно быть начеку. Путем мучительных проб и ошибок я уяснила, что нельзя сразу целиться демону в сердце, поскольку, верный инстинкту, он все равно найдет способ защитить главный орган. Я и сама поступала так же. Всякий раз, как Таммуз бросался на меня, уклонялась, подставляя под удар когтей плечо или спину – любую другую часть тела, кроме груди. Ведь такое ранение не принесет демону никакого вреда, он почти мгновенно восстановится. Поэтому, когда Таммуз в очередной раз собирался убить меня, сначала задавал знатную трепку, нанося по голове удары разной интенсивности. В итоге мои рефлексы замедлялись, я начинала спотыкаться и ослабляла защиту.
Мой страх перед смертью действительно притупился, а многострадальный череп устал от бесконечных ушибов. Да и вынужденная изоляция пробирала до костей.
– Таммуз, – обратилась я как-то, – рано или поздно тебе все же придется меня отпустить.
Снег садился на его голые плечи и руки и таял, превращаясь в сверкающие капли.
– Нет.
– Тебе одиноко? – со вздохом спросила я. – В этом все дело?
Я понимала, почему он держит меня здесь. Ему, владыке хаоса, будет ни капли не весело, если не сумею должным образом побороться за престол, однако я ужасно устала ему подчиняться.
Он растворился в тени и снова возник у меня за спиной.
– В твоей манере боя все еще не чувствуется готовности убивать, Роуэн. Ты сражаешься будто развлечения ради, а нужно слиться воедино со своей яростью.
Мне и в самом деле не хотелось убивать Ориона, но, возможно, во время драки следовало думать совсем не об этом.
Закрыв глаза, я представила своего сводного брата Камбриэля, который гнался за мамой по лесу. Увидела, как он поражает ее огненной дугой и как мама сгорает заживо, пытаясь защитить меня.
Ледяная ярость прокатилась по венам. Повернувшись к Умирающему Богу, я обнаружила, что он изменился. Черные волосы сделались светлыми, он превратился в короля-самозванца с золотой короной на голове.
«Камбриэль. Как же я ненавижу этого высокомерного урода!»
Я посвятила свою жизнь мести и, наконец, сделалась достаточно сильной, чтобы осуществить задуманное.
В отчаянной попытке удержаться на престоле, которого никогда не заслуживал, он убил всю мою семью.
Гнев пронзил мое тело подобно молнии. Когда он замахнулся и бросился вперед, я заблокировала удар и атаковала, помогая себе свободной рукой.
Хрустнула кость, и Камбриэль хрюкнул от боли.
«Убей! – пронеслось у меня в голове. – Прикончи его!»
Подпрыгнув, я схватилась за сук и с силой ударила противника в челюсть, отчего он отлетел назад и врезался в ствол дерева. Пока спускалась на землю, он пришел в себя и снова нацелился на мою голову, но я успела втянуть ее в плечи. Выпрямившись, я еще раз врезала ему в челюсть, потом поразила быстрым хуком слева. Голова Камбриэля откинулась назад, но он успел нанести еще один удар, на миг оглушивший меня.
Впрочем, я быстро пришла в себя и, взлетев в воздух, расправила за спиной крылья. А потом камнем устремилась вниз и саданула противника каблуком по голове. Удар оказался столь мощным, что сбил его с ног. Сложив крылья, я выпустила когти и бросилась на лежащего на мерзлой земле демона. Спикировала прямо на грудь. Темные глаза Камбриэля широко раскрылись от удивления, а я, охваченная жаждой мести, вырезала его сердце.
Я едва могла дышать, с рук на снег капала кровь. Никогда в жизни я не испытывала такого звериного бешенства.
На моих глазах труп Камбриэля превратился обратно в Таммуза, темноволосого, с бронзовой кожей и голыми руками. Хотя, если честно, он был полностью обнажен.
Сжимая руками сердце бога, я наблюдала за тем, как он угасает, как его глаза становятся темными и безжизненными. Меня охватила паника, но потом я вспомнила, что Таммуз недаром зовется так, как зовется. Он постоянно проделывает трюк с умиранием и воскресением.
Втянув когти, я бросила его сердце на землю. Вокруг Таммуза заклубился дым, и тело исчезло, оставив на снегу пятна крови, а я опустилась на землю, чтобы перевести дух.
Я старалась гнать от себя мысли о произошедшем, но получалось плохо. Я только что сидела на обнаженном торсе отца Ориона, и этот факт никак не желал укладываться у меня в голове.
