Опустив голову, медленно и уверенно, я поднесла его длину к своим губам. Артур зарычал, когда я обвела языком его кончик, а затем взяла в рот. Его руки сошли с моих плеч и остановились на моей голове. Я ожидала, что он будет грубым, вонзится мне в рот и схватит за лицо. Но он этого не сделал. Он позволил мне взять его, как я хотела. А когда я подняла глаза, он смотрел на меня. Он смотрел на меня с потерянным выражением лица. Стиснув зубы, покраснел так, будто был не в своей тарелке.
Он был таким неуверенным. Мое сердце едва не разрывалось, когда я видела его таким. Неужели он всегда считал, что секс должен быть случайным и грубым? Разве он никогда не жаждал глубокой, значимой связи, существующей между родственными душами? Той, что, как мне казалось, могла существовать и между нами?
Я поднялась на ноги и прижала руки к его твердой груди. Артур откинулся на спинку кровати, позволив мне взять инициативу в свои руки. Я перелезла через его мускулистое тело, оседлала его бедра и поцеловала. Я поцеловала его с нежностью, которой, как я знала, он никогда не испытывал. Он поцеловал меня в ответ, и мне захотелось плакать от того, что этот мужчина позволил мне контролировать себя.
Мой язык скользил по его, лаская… чувствуя, пробуя и целуя. Отстранившись, я посмотрела ему в лицо. Я улыбнулась, но что-то темное мелькнуло на лице Артура, он зарычал и перевернул меня на спину. Он заключил меня в свои объятия и смотрел на меня сверху вниз, как на худшего соперника. Его глаза под очками расширились. Они закрылись, и я увидела движение под его веками. Я знала, что он борется с самим собой, борется с демонами, живущими в его темной душе. Его мышцы были напряжены, и я могла сказать, что он изо всех сил пытался расслабиться, отпустить.
Чтобы позволить нам просто быть…
— Я люблю тебя, — снова прошептала я, и глаза Артура распахнулись. Я заметила, что каждый раз, когда я это говорила, он как будто не мог в это поверить. Как будто он не считал себя достойным... не считал себя достойным любви…
Я замерла. Вот что это. Вот почему он всегда только трахался. Вот почему он никогда ни на что не реагировал. Он прятался за высокими стенами, которые возвел давным-давно, потому что не считал себя достойным любви.
Кожа Артура была прохладной — единственный признак того, что это как-то на него повлияло. Что мои слова любви и обожания пробиваются через плотную, покрытую боевыми шрамами броню.
— Я люблю тебя, — повторила я, и он отстранился, присев на корточки. Проведя рукой по волосам, оглядывал комнату, как будто ему нужно было сбежать, как будто нужно было быть где угодно, только не на этой кровати со мной. Как будто он не мог вынести, когда ему говорили, что его любят.
Я встала на колени и встретилась с ним взглядом. Его шея была напряжена, и вены на четко очерченных мышцах выступали сквозь кожу. Я обхватила ладонями его лицо. Он попытался вырваться, но я крепко держала его. Он не сопротивлялся мне так сильно, как я боялась. Он схватил меня за запястья, словно хотел отшвырнуть. Но вместо этого его руки держали меня, как спасательный круг, так же, как Джин держал Чарли. Как будто он мог упасть в ледяную пучину, если бы не держал меня так крепко.
Я медленно приблизилась, целуя его заросшую щетиной щеку, пока мои губы не встретились с его. Я целовала его. Нежно целовала его, показывая любовь, которую чувствовала. Любовь, которой, как теперь знала, он был так долго лишен. Любовь, с которой он понятия не имел, что делать.
Я потянула его на себя и легла на кровать. Он придвинулся ближе, прерывисто дыша.
Потом его губы встретились с моими, и он поцеловал меня. Этот поцелуй не был требовательным. Он целовал меня так, как я всегда мечтала. Всегда надеялась, что он сможет и когда-нибудь это сделает.
И как только он начал, не смог остановиться. Артур поцеловал меня в губы, в шею, в грудь. Он целовал мой живот и потянулся между бедер. Я раздвинула ноги, а он опустил голову и лизнул мою сердцевину. Моя голова откинулась назад, когда он лизнул мой клитор, затем передвинулся вниз к моему входу.
— Артур, — прошептала я, теряясь в удовольствии, теряясь в нежности, ласке. Я провела пальцами по его волосам и посмотрела вниз, когда он прикасался ко мне. Его руки лежали на моих бедрах, сдвигаясь только для того, чтобы ввести в меня палец. Его язык и палец двигались все быстрее и быстрее, пока моя спина не выгнулась дугой, и я не разорвалась на части.
Я закричала, и звук эхом отразился от старых потолочных балок. Артур переместился выше. Его глаза встретились с моими, когда он скользнул внутрь меня, обхватил руками, прижимаясь своей грудью к моей. Он застонал, и звук был словно симфония в моих ушах, когда он входил в меня в постоянном, сводящем с ума темпе. Когда я закрыла глаза, слезы защипали мне веки.
За все годы, что он приезжал ко мне в Оксфорд, за все ночи, прошедшие после той ночи на арене, ничего подобного не было. У меня никогда, никогда не было такого. И я знала, что это никогда не повторится.
