— Это они! — сказал он, его дикие глаза умоляли меня выслушать и понять. — Это они стоят за всеми нападениями на нас. Это они подкрадываются, издеваются над нами. И я не знаю, кто они. Я ни хрена не знаю, кто они такие!
В отчаянии он прижался своими губами к моим. Поцелуй не был нежным. Он был грубым, диким и необузданным. Когда он отстранился, я почувствовала пустоту на губах.
— Я не могу позволить им забрать тебя. Если что-то случится, если они нападут снова, если они, черт возьми, доберутся до нас каким-то образом, у меня должна быть возможность найти тебя. — Его рука скользнула вниз к запястью, на котором был браслет. — Это значит, что я смогу найти тебя. Если все сгорит в гребаном пламени, я смогу найти тебя, — его кожа побледнела, а голос сорвался до полушепота. — Я не могу потерять тебя, черт возьми! — сказал он так печально, что мое сердце сжалось. — Принцесса… Я не могу потерять и тебя.
Я тоже положила руки ему на лицо, гнев растаял, превратившись в печаль. Мы стояли у его кровати, обхватив ладонями лица друг друга, держась друг за друга изо всех сил.
— Пожалуйста, — сказал Артур, и моя кровь застыла при звуке этого слова из уст кого-то, вроде Артура Адли. — Я буду умолять, если понадобится, принцесса. Но… — Его дыхание сбилось. — Просто носи его. Пожалуйста, просто носи его, чтобы я мог хотя бы спать. — Я подумала о надгробиях в саду. Тех самых, у которых он нашел меня на скамейке, разговаривающей с Джином.
— Я не могу похоронить тебя там, — сказал он, читая мои мысли. — Только не тебя тоже… Черт возьми, не тебя...
— Хорошо, хорошо, — спокойно сказала я и поцеловала его в щеки, запястья и губы. Ласково, успокаивающе, нежно. — Я буду носить его, — сказала я. Мне не нравилась мысль о том, чтобы отслеживать меня. Но потом я вспомнила, как нападавшие связали мне руки и заткнули рот кляпом. Вспомнила, как тащили вниз по ступенькам спа-отеля и чуть ли не силой затолкали в фургон. Я не хотела, чтобы это повторилось. Но если это когда-нибудь случится, я буду знать, что Артур найдет меня.
Если это была та страховка, в которой Артур нуждался, чтобы чувствовать себя спокойно, я сделаю это для него.
— Я буду носить его. Обещаю, — заверила я, и Артур с облегчением выдохнул. У него были темные круги под глазами, и я знала, что он не спал. Он был измотан. И напряжен. И беспокоился за меня. Но было и что-то еще. Что-то еще.
— Вы что-нибудь выяснили? — я вглядывалась в его лицо, пытаясь понять, что вызвало все это.
Артур закрыл глаза и глубоко вздохнул. Отступив назад, он убрал руку с моего лица, закурил сигарету, сделал успокаивающую затяжку и потер затылок.
— Пока нет. Просто кое-что не складывается, — он хотел сказать что-то еще, но не стал. — Кажется, я схожу с ума, — сказал он и сделал еще одну затяжку. — Будто я что-то упускаю.
— Когда ты в последний раз отдыхал? По-настоящему отдыхал? Когда ты в последний раз спал?
— Я не могу, — сказал он, опустив взгляд в пол. — Они, черт возьми, где-то там. И я не могу их найти. Я всегда нахожу тех, кто угрожает нам. Но эти ублюдки, эти змеи, зарылись слишком глубоко. И… — Он покачал головой и сел на кровать. Я опустилась на колени перед ним.
Глаза Артура остановились на браслете, и я почувствовала, как он становится чуть спокойнее. Дыхание становилось все ровнее, когда свет отражался от серебристой ленты на моем запястье.
— Ты боишься этих людей, — сказала я, замечая навязчивую потребность в том, чтобы включить маячок.
Артур рассмеялся, и от этого насмешливого звука у меня подогнулись пальцы на ногах. Но в нем было и отчаяние.
— Боюсь... — сказал он с еще одним холодящим душу смешком. Он покачал головой, снова уставившись в пол и докуривая сигарету. — Я не боюсь ни одного ублюдка в этом городе. Они могут нападать на меня сколько угодно, с целым арсеналом пушек и взрывающимися контейнерами. Они могут попытаться добраться до меня — пусть, черт возьми, приходят. — Я нахмурилась, не понимая мучительного выражения его лица.
Ноздри Артура раздулись, а челюсти сжались. Затем, на выдохе, он сказал:
— Я ничего не боюсь, включая смерть. — Он посмотрел мне прямо в глаза. — Но я чертовски боюсь, что они заберут тебя. Я не могу дышать, когда думаю о том, что эти ублюдки могут забрать тебя, причинить тебе боль... убить.
Слезы защипали мне глаза, и горло сжалось. Артур положил руку мне на затылок и притянул к себе, прижавшись лбом к моему.
— Мой самый большой страх, мой единственный гребаный страх во всем этом дерьмовом мире — это то, что тебя заберут у меня. — Он провел пальцами по браслету, и я почувствовала его страх до самой глубины души. Потому что я тоже этого боялась. Я не хотела жить в мире, где Артура не было бы рядом.
— Я никогда не покину тебя, — прошептала я.
Губы Артура изогнулись в легкой улыбке.
— Можно я напишу это кровью?
Я откинула голову и повторила движение, которое сделала тогда на складе на арене, прочертив пальцем крест напротив сердца. Артур притянул меня к своим губам и поцеловал. Он целовал меня и целовал, пока у меня не перехватило дыхание.
