— А мой отец? — спросила я, зная, что Винни никогда по-настоящему не видел мертвых, но все равно хваталась за предложенную мне веревку. Я знала, что это его болезнь, галлюцинации. И все же мне так отчаянно хотелось верить, что это правда, что я настаивала на большем. — Хьюго?
Артур крепче сжал меня при упоминании Хьюго. Но ему не нужно было ревновать. Я не любила Хьюго в романтическом смысле. Но я любила его, как друга, как свою семью. Я никогда не желала ему никакого вреда.
Винни склонил голову набок и непонимающе посмотрел на меня.
— Я их не слышу.
Мой желудок сжался.
— Пойдем, — сказал Артур, ясно видя, как усталость тянет меня вниз, к отчаянию. Он провел меня в нашу спальню, взял у меня из рук бутылку виски и поставил ее на прикроватный столик.
Потом раздел меня, но мои мысли были далеко. Когда он снял с меня одежду и надел через голову футболку вместо ночной рубашки, я спросила:
— Ты ему веришь? — я позволила своему вниманию переключиться на дверь и гостиную, в которой, без сомнения, все еще сидел Винни. — Что он разговаривает с мертвыми? — я проглотила комок в горле. — Что он только что разговаривал с Фрейей и Арабеллой? Что они… — я глубоко вздохнула. — Что они не винят меня. Что они хотели, чтобы я знала.
Артур разделся. Оставшись в одних боксерах, он подошел ко мне и запустил руки в мои волосы.
— Я уже давным-давно бросил попытки понять Винни. Поэтому скажу так: верь во что хочешь, принцесса.
— Но ты ему веришь? — я осторожно переспросила: — Насчет Перл. Ты веришь, что он действительно видит ее, или это просто галлюцинация, рожденная психическим заболеванием и стрессом от потери?
Артур стиснул зубы, и я поняла, что смерть его сестры и мамы были одним из демонов, с которыми ему еще предстояло столкнуться. От Бетси я знала, что это была единственная часть его жизни, о которой он никогда не говорил. Никогда. Не мог говорить об этом. Всегда отказывался.
— Я думаю, Винни верит, что она настоящая, и это все, что имеет для него значение. Не дает ему сойти с ума. Я знаю, что он болен. Это было подтверждено целой армией врачей. — Артур пожал плечами. — Но Эрик всегда верил, что Вин видит что-то еще, видит то, чего не видит большинство людей. Видит нечто большее.
— Он не увидел моего отца и Хьюго.
— Это не самый надежный дар, если вообще дар. — Артур снова протянул мне виски. Я осушила стакан и позволила ему положить меня на кровать. Он обнял меня, и я закрыла глаза, позволяя горю, которое так долго отталкивала, снова попытаться утопить меня.
Я должна была смотреть правде в лицо.
Но когда волны горя и вины накатывали на меня, я крепко держалась за Артура, веря, что он защитит меня. Я держалась, прокручивая в голове смерть своих близких. Потом я вспомнила слова Винни: «Они знают, что это не твоя вина. Они просто хотели, чтобы ты знала».
Фрейя и Арабелла не винили меня. Я чувствовала эту истину в глубине своего сердца. Я почувствовала, что это правда, когда Винни встретил мой взгляд с непоколебимой верой и сказал мне об этом, передав послание от них моей охваченной чувством вины душе.
Винни не знал о моем срыве на складе. Он не знал, что я открыла свое сердце Артуру и позволила боли, с которой боролась неделями, наконец поглотить меня. Он не знал, но его сообщение было настолько своевременным, что у меня волосы на затылке встали дыбом.
Так что я ему верю. Моя душа умоляла меня довериться ему, найти утешение в его словах. И когда взошло солнце и Лондон начал просыпаться, Артур крепче прижал меня к себе, как свою королеву, защищенную его заботливыми руками.
Глава 13
АРТУР
Она, черт возьми, ломала меня.
Я сидел в машине, подъезжая к докам, и думал о Ческе. Это все, что я делал. Думал о ней, когда не был рядом. Она ни на минуту не покидала мою голову, как будто обладала мной. Ее зелено-карие глаза и то, как они видят меня насквозь. Как будто она всегда знала, о чем я думаю. Как будто могла вцепиться в мою грудь и сжать сердце рукой.
Я вышел из «Бентли», небо было серым и пасмурным, ледяной дождь лил как из ведра. Мне было наплевать на ливень, который стекал по моему лицу и пропитывал костюм. Мне было наплевать на все, кроме Чески и того, как я был внутри нее, пока она царапала мою спину.
Встретив Фредди в лесу, я остановился перед деревом и привязанным к нему тупым ублюдком. Достав из кармана нож, подошел к придурку, который пытался сверлить меня взглядом, высоко задрав подбородок.
— Он сказал: «пошли все к черту», — сказал Фредди. Этого придурка поймали, когда он стирал информацию о маршруте одного из наших грузовых кораблей. Одного из кораблей, которые должны были перевезти миллионы фунтов кокаина, а теперь эти судна кормят рыб в Северном море.
У меня нет времени на это дерьмо. Набросившись на него, я перерезал ублюдку горло, залив его кровью землю, а затем направился обратно к машине.
— Будь дома к семи, — крикнул я Фредди.
