Я сел в машину, и водитель выехал на дорогу. Весь путь обратно смотрел в окно и чувствовал себя чертовски нервным. Как будто не мог сидеть спокойно. Как будто вот-вот выпрыгну из своей собственной кожи. Чувствовал себя чертовски разбитым.
И я ненавидел это чувство.
Из-за Чески. С тех пор, как девчонка из Челси подошла ко мне на арене и бросила свою корону к моим ногам. С тех пор, как она оставила нахрен свою старую жизнь и присоединилась к гребаной тьме, которую предлагал только я.
Ее голос постоянно звучал в моей голове. Черт возьми, он преследовал меня. Это сводило меня с ума.
И я не хотел, чтобы это когда-нибудь прекратилось.
Я прижал большие пальцы к глазам, вспоминая ее на коленях, как она сосала мой член, как лежала на спине, пока я трахал ее. Нет, не трахал,
Она похожа на меня. Просто чертовски похожа на меня. Грудь болела так, словно я бился с боксером в тяжелом весе и проиграл. Пульс грохотал в безумном ритме.
Ческа крепко засела в моей голове. Я впустил ее в свой разум, и она терзала меня. Я не мог думать, когда она была рядом, не мог думать, когда ее нет. Все, что я хотел — это держать ее при себе и трахать, погружаться в ее киску и слушать крик, пока она прижимается своими сиськами к моей груди, а затем…
Машина свернула на подъездную дорожку к церкви. В небе сверкали фейерверки. Поля усеяны кострами, в которых горели чучела Гая Фокса.
Чертова Ночь Костров. Пятое ноября.
И день рождения Чески.
Она молчала с той ночи на складе. Часто сидела одна, погруженная в свои мысли. И я не знал, как помочь ей. Она потеряла своих друзей, своего отца и этого придурка Хьюго Харрингтона. Ческа не привыкла к смерти, как я. Особенно к убийствам. А потом все это вылилось на нее. Как керосин на костры по всей стране сегодня вечером.
Машина остановилась, и я вышел. Я направился прямиком в свою спальню. Мои ноги чуть не подкосились, когда я проходил мимо комнаты моего старика. Что-то внутри пыталось притянуть меня к нему. Та часть меня, которая вырвалась наружу, когда девчонка из Челси ворвалась в мою жизнь. Когда она стояла передо мной в этих своих кожаных штанах, бросала мне вызов, проводя белой королевой вниз по моей окровавленной груди, и говорила мне, что она моя.
Трещина в моем сердце, которую она оставила, так и не затянулась. Чем больше времени я проводил с ней, тем больше она расширялась. И с каждым дюймом эта чертова боль почти ставила меня на колени. Заставляла меня ненавидеть ее, заставляла хотеть оттолкнуть ее, чтобы она перестала портить мою жизнь. Но потом Ческа улыбалась мне, смотрела на меня этими чертовыми зелено-карими глазами и...
И уничтожала меня, еще глубже вонзая когти в мой мозг. Я никого не впускал в свое сердце. Никогда никого не впускал. Не мог. Не мог после мамы и Перл, но потом Ческа... Пришла и разрушала мои стены, пока не проникла мне под кожу и не начала разрывать меня на части, захватив все мои мысли.
Она нужна мне. Она чертовски нужна мне.
Чески в спальне не было. Я быстро принял душ и отправился на ее поиски. Чарли, Эрик и Винни уже были в гостиной.
— Ставлю пенни на парня, — сказал Эрик, протягивая свой стакан с виски.
— Синяк под глазом подойдет в качестве замены? — сказал я и налил себе джина.
— Как жестоко, — ответил этот придурок.
— Итак, старина, — сказал Чарли, подходя ко мне. — Как поживает предатель?
— Мертв.
Чарли одобрительно поднял свой бокал.
— Пожалуй, выпью за это.
Мои глаза были прикованы к дверному проему в ожидании Чески.
— Где она?
— В одной из комнат с Бетси. — Чарли ткнул меня локтем, его губы дрогнули в улыбке. — Успокойся, Арти. Прошло всего пять минут с тех пор, как ты видел ее в последний раз.
— Иди к черту.
— Серьезно, — сказал Эрик, садясь рядом с Винни, — кто знал, что великого Артура Адли, Темного Лорда Лондона, можно укротить с помощью шикарной киски.
— Осторожнее в выражениях, — предупредил я Эрика.
— Перл одобряет, — сказал Винни, и я почувствовал, как снова напрягаюсь. Я посмотрел на Вина. Псих смотрел на меня так, словно мог видеть мои мысли, видеть, как сильно Ческа морочит мне голову. Он кивнул в сторону Перл. — Она сказала, что Ческа ей нравится, даже несмотря на то, что она из Челси.
Я вспомнил о Ческе в тот вечер, когда Винни сказал ей, что с ее подругами все в порядке. Что они не винят ее. Ческа спросила меня, действительно ли Винни может разговаривать с гребаными мертвецами. Я никогда об этом не задумывался. А теперь не мог перестать думать об этом. Мне снились мама, Перл, пожар. Снилось то, как в моего старика стреляют у меня на глазах. Мне снилось, как они сидят вокруг Винни и смотрят прямо на меня.
Это было похоже на кран. Все дерьмо, которое я запер в своей голове, как гребаный кран. Один поворот и капля превращается в кровавый поток. И я, черт возьми, уже не мог его выключить.
