Король был суров и справедлив, и с ним никто не осмеливался спорить. Наоборот, игроки стояли, уткнув взгляды в пол, как нашкодившие школьники перед строгим учителем.
И вот наконец Король Спарты указал своей ладонью на их команду. Команду парижан.
— Единственные, кто решил бороться абсолютно честно и не воспользовался ни единой подлой уловкой — игроки Парижа. Их же команда и остается единственной, чей результат не был аннулирован. А это значит… что у нас новый победитель! Поздравим же Париж с первым местом и золотой медалью! Честная борьба всегда вознаграждается! Ура!
И в этот же момент Вавилон содрогнулся от рева игроков.
— Ура!
— Ура!
— УРА-А-А-А-А!
А дальше звучали поздравления в их адрес, гремели аплодисменты, всем членам команды вручали букеты цветов и какие-то подарочные амулеты. Знамя Парижа взвилось над сценой. В небе рассыпались фейерверки.
Заргал уже толком и не успевал следить за происходящим. Единственное, что он смог запомнить, так это то, как Шнырь вновь толкнул его, не забывая махать трибунам.
— А всё-таки весело здесь. Куда веселее, чем у нас. Может, не так уж эта Спарта и плоха.
— Пожалуй, что и так, — искренне улыбнулся Заргал.
Что я могу сказать? По-моему, первый день Олимпийских игр завершился на очень высокой ноте.
Да, местечковый допинг-скандал стал неприятной неожиданностью для меня, но с другой стороны, мне удалось использовать его на пользу фракции.
Поднятие Парижа с последнего места прямиком на первое стало тем спусковым крючком, который не только вовлек парижан в ход Олимпийских игр с головой, но и нанес отрезвляющую пощечину всем остальным.
А вот нечего было мутить воду!
Уже сейчас Колька сообщает мне по магической сфере, что число слушателей в Париже растет не по дням, а буквально по часам. Первоначальное пренебрежение и высокомерие отходят на задний план.
Те игроки, что плевали в спину Заргалу и другим игрокам парижской команды, называя их предателями и соплежуями, теперь пуще прочих поддерживают своих товарищей!
Как же быстро может измениться мнение людей по тому или иному поводу чуть ли не на сто восемьдесят градусов.
Одно дело — наблюдать за командой, что раз за разом терпит поражение и оказывается едва ли не каждый раз на самом дне, и совсем иначе выглядит эмоциональный отклик, когда эти самые «аутсайдеры» неожиданно вырываются на самую вершину!
А уж когда они являются выходцами из твоей «деревни», то эмоциональная связь становится еще крепче!
Невольно игроки Парижа всё больше втягивались в ход Олимпийских игр, пересматривая свое пренебрежительное отношение к «детским забавам».
Иронично, не правда ли? Всего-то нужно было вовлечь команду из самого города во всю эту круговерть, и вот — спартанцы уже не такие дураки, раз придумали столь интересное мероприятие.
Политика Спартанского Королевства действовала безотказно. Гигантский механизм вращал свои шестерёнки, поглощая одну фракцию за другой.
Сама цель моей фракции — создать новый дом для каждого игрока. И для этого Спарте необходимо так или иначе переплавить все эти разнящиеся друг от друга культуры и мировоззрения.
Переплавить, перемешать и в конце создать нечто совершенно новое, уникальное.
Подобно огромному кипящему котлу, Королевство переваривает каждый отдельный «ингредиент», на выходе получая абсолютно новое «блюдо»!
Только так мы сможем сплотить людей перед угрозами извне. Только так нам удастся встать плечом к плечу, чтобы противостоять Миру Системы и всем тем будущим испытаниям, что ожидают нас впереди.
Вот и сейчас, наблюдая из своей ложи за тем, как парижане на равных общаются с игроками других команд, я понимаю, что иду верной дорогой.
Соперники обмениваются шутками, без капли негатива поздравляют чемпионов и хохочут над очередной выходкой викингов или техасцев.
— Хороший получился всё-таки забег, — заявляет Мэнфи.
— Я тоже так считаю, — улыбаюсь я. — Поучительный, так сказать.
— И не говори.
Пока мы перебрасываемся фразами, в ложу врывается взъерошенный Сквидвард, а следом — не менее растерянные гвардейцы.
— Король Шурик, там это… в общем. Ну такое!
— А теперь давай по-человечески, — усмехаюсь я. — Что там случилось?
— Вам лучше на это самому посмотреть. Там та, которая Аркаэла…
— Эльфийка? — тут же встрепенулись мои супруги, словно вспугнутые воробушки. — А ее зачем притащили в Вавилон?
— Ну, так она моя помощница сейчас. Да и травница опытная, — бормочет Сквидвард, но я его останавливаю.
— Аркаэла обладает талантом к медицине и особенно к различным снадобьям, а потому я посчитал, что ее присутствие на Олимпийских играх будет не лишним, — поясняю я девушкам.
Супруги переводят взгляд на Мэнфи, и та важно кивает, мол, не врёт муженёк.
На что я криво улыбаюсь, но никак не комментирую происходящее. Вот же Чертов Великий Дух! И как мне потом поднимать эту тему с «священной женитьбой»⁈ Сплошная морока!
— Ладно, давай посмотрим, что там учудила эта дроу, — убедившись, что скандалить мои жены не станут, по крайней мере пока, я прошу Сквидварда показать дорогу.
