Вторая фракция — это Эленхейм, обиталище эльфов. Со слов Дринкетса, эти засранцы являются отличными диверсантами. Они способны проникнуть куда угодно и когда угодно. В этом им всячески способствует их магия барьеров. Разделяется эта магия на несколько типов.
Например, есть маскировочные барьеры. Благодаря им Эленхейм в состоянии спрятать целые поселения от взгляда Грибницы.
Есть и защитные барьеры — они уже работают по аналогу с нашими энергетическими щитами. Да, у ушастых в руках оказался мощный инструмент. Их определённо нельзя недооценивать.
Третьим членом Священного союза является Альмарау — буквально фракция молочников. И я сейчас не шучу! У этих ребят откуда-то взялись фиолетовые пятнистые коровы. И они дают синее молоко!
Причём, разница не просто в цвете, а в том, что это аналог магического тоника! Благодаря этому открытию Альмарау сумела открыть для себя настоящую алхимию. Зелья лечения, скорости, силы и прочая фэнтезийная мишура. Всё это оказывается реальностью!
Даже подумать страшно, как Гамбург вообще мог сражаться с этими тремя фракциями в одиночку. И при этом держаться на равных.
Сейчас же остатки этой фракции являются четвёртым членом Антанты.
Четыре столпа Священного Союза. Четыре представителя. И четыре отличных друг от друга мнения.
Шомпол, седой, но широкий, как тумба, дварф, изображает саму из себя любезность. Истина это или нет — большой вопрос.
Рамзес, главный «молочник», явно чем-то недоволен. Может быть, самим фактом моего существования. А может, своим прибытием я уже успел отправить тому пару пальцев. Каким образом? Понятия пока не имею.
Эленхиру плевать на всё вокруг. Ему этот мир абсолютно понятен. Или он просто делает вид, что так оно и есть на самом деле.
И последняя — это Анфиса. Лидер Гамбурга, взявшая на себя управление остатками региона, после гибели Прометея и всей элиты в столице на юге.
Она относится ко мне явно положительно. Не исключаю, что благодаря моему спасению её игроков. А может, и просто вразрез Рамзесу.
Уже сейчас понятно, что не всё так гладко в тридевятом царстве. Несмотря на то, что Антанта сражается плечом к плечу против общего врага, но склоки и междоусобицы никто не отменял.
Причём, эти самые склоки настолько для них привычны, что они даже не пытаются их скрыть при моём появлении.
Неужели они настолько глупы и недальновидны? А может, как раз наоборот? Они искренни в своих эмоциях, а потому и не думают их скрывать?
Тем самым дают понять, что Антанта держится именно за счёт общих интересов, а не потому, что они нравятся друг дружке.
Хотел бы я знать наверняка.
Меж тем наш разговор перетекает, наконец, в деловое русло. Я рассказываю об угрозе Грибницы, о том, как Спарта столкнулась с ней. О том, как мы вели с ней войну. Какие методы использовали, к каким хитростям прибегали.
Тетрахия слушала меня очень внимательно. Даже Рамзес нахмурил лоб и помалкивал.
Видно, что к главной угрозе для своего союза они относятся со всей серьёзностью. Приятно это осознавать.
Наконец, моя речь подходит к концу.
— Чтобы одолеть эту заразу, нам нужно действовать сообща. Это понимаете вы, это осознаю и я. Поэтому я, как Король Спарты, предлагаю Антанте и её фракциям объединить усилия для борьбы с Грибницей!
Слова покидают мои уста. Предложение было озвучено. Теперь дороги назад нет.
Тетрахия или примет меня, или отвергнет. Я или заполучу могущественного союзника в свою колоду козырей. Или же мы и дальше будем воевать порознь с надеждой на то, что оппонента сожрут первым.
— Тетрахия услышала тебя, Король Шурик! — одним взмахом руки Шомпол заставляет представителей замолкнуть. — Мы выслушали твоё предложение. И мы приняли решение. С этого момента Спарта…
«С этого момента Спарта будет считаться союзником Антанты!»
Именно этими словами заканчивается наша встреча с Тетрахией. А практически сразу после неё начинается праздничная пьянка.
Ведь как это можно не закутить после обретения нового товарища⁈ Логика дварфов была вполне понятна и проста, а потому никто не стал отказываться.
К веселью присоединяются даже сварливые на вид выходцы из Эленхейма. А я почему-то был уверен, что они и дальше будут изображать из себя чёрствые деревья.
Но нет. Эти ребята тоже оказались не прочь выпить.
— Давай, Король Спарты, вздрогнем! Будь мужиком! Не робей! — хохочет Шомпол в окружении своих собратьев. Дварфы облепили меня, словно пчёлы. Наворачивают круги вокруг, чокаются деревянными кружками, сталкиваются друг с дружкой и укатываются куда-то в пустоту.
Какой однако… шумный народ!
— А это точно не отрава? — с сомнением поглядываю я на содержание своей кружки.
Прямо на моих глазах несколько дварфов берут железные пластинки и помешивают ими содержимое кружек. Проходит несколько секунд, и от пластинок ничего не остаётся. Они просто растворяются! Будто мороженное попало под жаркое летнее солнце!
Пуф, и твои руки пусты!
Это вообще алкоголь? Я бы сказал, что это грёбанная кислота! Она ж мне желудок изнутри проест. Одной только язвой тут точно не отделаешься.
