Но сейчас — чувство, что он вновь держал Эмму в объятьях, было таким реальным, вкус ее рта, ее аромат розы на его одежде. Он вновь и вновь будет вспоминать моменты их поцелуев в своей голове до тех пор, пока они не исчезнут, не распадутся на фрагменты, не выцветут, подобно старым фотографиям.
Но сейчас это было слишком больно, словно только что нанесенная рана. И видеть Эмму в руках Марка, для него было подобно вылитой на кожу кислоте, грубым напоминанием: он не мог себе позволить сентиментальность, не мог думать о ней, как, возможно, о своей, даже в воображении. Рассматривать гипотетические возможности, значило открыть себя для боли. Ему придется сконцентрироваться на реальности — реальности и ответственности за семью. Иначе он просто сойдет с ума.
— Ты думаешь, он вернется? — Эмма отстранилась от Марка.
Джулиану показалось, что она быстро взглянула на него, но он не был уверен. И не было смысла любопытствовать. Он унял свое внутреннее любопытство.
— Гвин? — переспросил Марк. — Нет. Я отказал ему. Он не будет умолять и он не вернется.
— Ты уверен? — спросил Джулиан.
Марк насмешливо посмотрел на него. «Не позволяй Гвину одурачить себя.» сказал он. «Если я не помогу ему, он найдет кого-то еще, чтобы это сделать, или сделает это сам. Кирану не причинят вреда.»
Эмма вздохнула с облегчением. Джулиан ничего не сказал, ему самому было любопытно насчет Кирана. Он помнил, что из-за мальчишки фейри высекли Эмму, и этот мальчишка разбил Марку сердце. Но так же он помнил, что именно Киран помог им победить Малкольма. Без него у них не было бы ни единого шанса.
И он помнил, что Киран сказал ему перед битвой с Малкольмом.
И если бы он только мог спасти Кирана, рискуя лишь собственной безопасностью, он бы сделал это.
Но он никогда бы не рискнул братом. И если это делало его беспощадным, что ж, значит так. Марк прав, у Кирана все будет отлично, в любом случае.
Диана протянула руку; золотой желудь засветился на ее загорелой коже.
Марк выглядел удивленным.
— Это волшебный дар, — сказал он. — Если вскроешь его, Гвин будет призван помочь тебе.
— С чего бы ему давать что-то подобное Диане? — спросила Эмма.
Едва заметная улыбка коснулась губ Марка, когда он начал подниматься по лестнице. — Он очарован ею, — сказал он. — Я редко видел, чтобы Гвин восхищался женщинами ранее. Я думал, что его сердце не способно на подобное.
— Гвин запал на Диану? — переспросила Эмма, и ее темные глаза засияли. — Я не имела в виду, что ты не очень привлекательна, Диана, просто, это так внезапно.
— Фейри такие, — сказал Джулиан. Он почти почувствовал то же, что и Диана, он никогда не видел ее выглядевшей такой потрясенной. Она нервно покусывала нижнюю губу, и Джулиан вспомнил, что она не была такой уж старой, только двадцать восемь, или около того. Не на много старше Джейса и Клэри.
— Это ничего не значит, — раздраженно сказала она. — И к тому же, у нас есть более важные дела, о которых надо подумать!
Она положила желудь в руку Марка, именно тогда раскрылась входная дверь и в Институт ворвались Центурионы. Они выглядели растрёпанными ветром, промокшими до костей и громыхали оружием. Диана, казавшаяся довольной, что больше нет необходимости говорить о ее личной жизни, ушла, чтобы найти одеяла и полотенца (руны сухости, как известно, хорошо высушивали кожу, но не сильно-то помогали при мокрой одежде).
— Вы что-нибудь нашли? — спросила Эмма.
— Я думаю, мы обнаружили вероятное место, где утонули тела, — сказал Мануэль. — Но море было слишком беспокойным сегодня, чтобы мы могли нырять. Нам придется попробовать еще раз завтра.
—
Мануэль и Райан закатили глаза. — Они же знают, что мы ищем, Зара.
— Методы Некроситета секретны. — Зара сунула свою мокрую куртку в руки Диего и повернулась назад к Эмме и Джулиану. — Правильно, — сказала она. — Что на обед?
— Не могу отличить их друг от друга, — сказал Кит. — Это всё униформы. Они делают для меня их похожими друг на друга, как муравьев.
— Муравьи не все выглядят одинаково, — сказал Тай.
Они сидели на кромке галереи второго этажа, осматривая главный вход в Институт внизу. Мокрые Центурионы сновали туда сюда; Кит увидел Джулиана и Эмму рядом с Дианой, пытавшихся завязать разговор с центурионами, которые не ушли в столовую, погреться у камина.
— Кто есть кто: еще раз? — спросил Кит. — И откуда они родом?
— Дэйн и Саманта Лакспир, — сказала Ливви, указывая на двух темноволосых Центурионов. — Атланта.
— Близнецы.
— Да как они смеют, — сказала Ливви с усмешкой. Кит беспокоился, что она не будет в восторге от идеи Тая вовлечь его и Тая Кита в его детективные планы, но она иронично усмехнулась, когда они подошли к ней в тренировочной комнате и сказала, — Добро пожаловать в клуб.
Ливви принялась указывать и одновременно говорить. — Мануэль Касалес Вильялобос. Из Мадрида.
