― Это не моя забота, что случиться с вами в Землях, ― ответил он. ― Только для начала вы должны дать плату за услуги.
― Никакой платы, ― сказал Джулиан, сжимая рукоять кинжала. ― Никаких пошлин.
Пука улыбнулся.
― Подойди сюда, и мы лично поговорим минутку, а затем решишь, будешь ли платить мою цену. Я не буду заставлять вас.
Выражение лица Джулиана омрачилось, но он шагнул вперед. Эмма напряглась, чтобы услышать, что говорил пука, но шум ветра и волн заглушал их разговор. Позади них воздух кружился и стал похож на туман: Эмма подумала, что сквозь него она видит очертания двери. Джулиан стоял неподвижно, пока пука говорил, но Эмма видела, как дернулся уголок его рта. Мгновение спустя, он расщелкнул часы своего отца с запястья и опустил их в руку пука.
― Одна плата, ― сказал пука громко, когда Джулиан отвернулся. ― Кто подойдет следующим?
― Я, ― сказала Кристина, и осторожно двинула прямо к Пуке. Джулиан вернулся к Марку и Эмме.
― Он угрожал тебе? ― прошептала Эмма. ― Джулс, если он угрожал тебе…
― Он этого не делал, ― сказал Джулиан. ― Я бы не позволил Кристине подойти к нему, если бы это было так.
Эмма повернулась, и увидела, как Тина протянула руку и вытащила драгоценную заколку из волос.
Волосы заструились вниз по ее спине и плечам, чернее, чем ночное море. Она протянула заколку и зашагала обратно к ним, выглядя растерянно.
― Марк Блэкторн пойдет последним, ― сказал пука. ― Пусть златовласая девушка подойдет ко мне следующей.
Эмма чувствовала, как другие наблюдали, когда она направилась к пуке, а Джулиан выглядел напряжённее всех. Она думала, о картине, на которой он нарисовал её, где она подымалась над океаном, с телом, состоящим из звезд. Ей было интересно, что он сделал с теми картинами. А если он выкинул их все. Их больше нет, сожжены? Ее сердце болело при мысли об этом. Такие прекрасные работы Джулса, каждый мазок как шепот, обещание.
Она подошла к фейри, который хитровато улыбался, так же, как обычно делал его народ, когда потешался. Вокруг них раскинулось море, черное и серебристое. Пука наклонил голову, чтобы поговорить с ней; ветер носился вокруг них. Она стояла с ним в густом тумане. Эмма больше не видела остальных.
― Если ты собираешься мне угрожать, ― сказала она, прежде чем он начал говорить, ― пойми, что я буду охотиться на тебя, если не сейчас, то позже. И я заставлю тебя умирать долго.
Пука рассмеялся. Его зубы также были золотые, но кайма на них была серебряная.
― Эмма Карстаирс, ― сказал он. ― Я вижу, ты мало знаешь о пука. Мы искусители, а не бандиты.
Когда я скажу тебе то, что ты должно услышать, ты захочешь пойти в земли фейри. Ты сама пожелаешь дать мне то, о чем я попрошу.
― И чего же ты просишь?
― Вот это стило, ― сказал он, указывая на одно на ее поясе.
Все в Эмме взбунтовалось. Стило ей дал Джейс, много лет назад в Идрисе, после Темной войны. Это был символ всего, что оставило след в ее жизни после войны. Клэри попросила дать ей обещание, и она берегла его: Джейс дал ей стило, а вместе с этим и цель для убитой горем и запуганной девочки. Когда она прикоснулась к стило, оно прошептало эту цель:
― Какая польза может быть от стило для фейри? ― спросила она. ― Вы не рисуете руны, и они сработают только на Сумеречных охотниках.
― Стило бесполезно, ― ответил он. ― Но драгоценная кость демона, из которой сделана ручка, очень даже полезна.
Она покачала головой.
― Выбери что-то другое.
Пука наклонился. От него пахло солью и водорослями, запекшимися на солнце.
― Послушай, ― сказал он. ― Если ты придешь в земли фейри, ты снова увидишь лицо того, кого любила и кто умер.
― Что? ― Шок пронзил Эмму. ― Ты лжешь.
― Ты знаешь, я не могу лгать.
У Эммы во рту пересохло.
― Ты не должна говорить другим, что я тебе сказал, или этого не случится, ― молвил пука. ― И я не могу сказать тебе, что это значит. Я всего лишь посланник, но послание правдиво. Если ты хочешь вновь увидеть того, кого ты любила и потеряла, если ты хочешь услышать его голос, ты должна пройти через Врата Лира.
Эмма сняла стило с пояса. Боль прошла сквозь нее, когда она передала его. Она бездумно развернулась от пуки, его слова звенели в ушах. Девушка едва осознавала, что Марк проскользнул мимо нее, последний кому надо было поговорить с водным фейри. Ее сердце колотилось слишком сильно.
Звук ветра и волн поутих. Марк стоял перед пукой молча, его лицо было бледным: все трое выглядели пораженными, и Эмма очень хотела знать, что фейри сказал им. Что может заставить Джулса, Марка или Кристину сотрудничать?
Пука протянул свою руку.
― Врата Лира открываются, — сказал он. ― Идите сейчас или бегите обратно к берегу, лунная дорога уже начала растворяться.
