Она уже нагибалась, ударяя по лодыжкам рыцаря, — он прыгнул вверх, почти левитируя, и уже почти опустил свой меч, в тот момент, когда она схватила горсть листьев и грязи, поднялась, бросив их в отверстии маски воина-фейри.
Он задохнулся и споткнулся. Всего на секунду, но этого было достаточно; Эмма порезала ему ноги, один-два раза, а потом и его туловище. Кровь пропитала его грудь в броне; ноги подвернулись, и он упал на спину с таким грохотом, словно упало срубленное дерево.
Эмма ударила ногой по его лезвию, когда толпа взревела. Она слышала, как Кристина зовёт её по имени, и Джулиан и Марк. Сердце колотилось, она стояла над неподвижным рыцарем. Даже теперь, растянувшись на траве, окружённый своей собственной кровью, он не издал ни звука.
— Сними шлем и покончи с ним, — сказал Король. — Такова наша традиция.
Эмма глубоко вздохнула. Все, что было в ней от Сумеречного охотника, восставало против того, чтобы отнять жизнь у лежащего без оружия у ее ног противника.
Она подумала, что Джулиан сказал ей прямо перед боем.
Кончик Кортаны лязгнул об край шлема. Она подцепила его за край и толкнула.
Шлем упал. Мужчина, лежащий на траве в ногах у Эммы, был человеком, а не фейри. Глаза у него были голубыми, волосы светлыми, седыми. Его лицо было знакомо Эмме больше, чем ее собственное.
Ее рука безвольно повисла сбоку, Кортана болталась в обессилевших пальцах.
Это был ее отец.
Кит сидел на ступеньках Института, всматриваясь в воду.
Это был длинный и напряженный день. Отношения между Центурионами и обитателями института были более натянутыми, чем ранее. Но Центурионы хотя бы не знали почему.
Диана приложила героическое усилие, чтобы преподавать так, как будто все было нормально. Никто не мог сосредоточиться — даже Кит, полностью погруженный в сравнения различных алфавитов Серафимов, отличался большей собранностью нежели остальные. Но так как весь смысл уроков был в имитации бурной деятельности для Центурионов, они продолжали.
Во время ужина дела не сильно улучшились. После долгого и сырого дня, в течение которого они так ничего и не нашли, Центурионы были раздражены. Вдобавок к этому у Джона Картрайта случился приступ ярости, и он ушел. Его местоположение было неизвестно. Судя по плотно сжатым губам Зары, они долго спорили, но о причине их препираний Кит мог только догадываться. Он предполагал, что это из-за запрета магам выходить из лагерей или сопровождения фейри в пыточные камеры.
Диего и Райан пытались завязать непринужденный разговор, но не выходило. Ливви пялилась на Диего большую часть ужина, думая об их плане использовать его, чтобы остановить Зару. После того, как Диего дважды пытался разрезать стейк ложкой, стало очевидно, что взгляд Ливви заставлял его нервничать.
Усугубило ситуацию и то, что Дрю с Тавви, находившиеся на взводе, весь ужин донимали Диану расспросами о том, когда Джулиан и другие вернутся с их "миссии".
Когда все закончилось, Кит ускользнул из комнаты, избегая мытья посуды после ужина, и отправился в тихое место около дома. Воздух, дующий со стороны пустыни, был прохладным и пряным, а океан сиял под звездами, словно черная-черная простыня, устилающая берег белыми волнами.
В тысячный раз Кит спросил себя, что его здесь держит. Но просто исчезнуть казалось глупым. Сидя на этом неловком ужине, он напомнил себе, что проблемы Блэкторнов его никогда не касались и, вероятно, не должны и сейчас. Так бы подумал сын Джонни Рука.
Быть Эрондейлом — это совсем другое… Он дотронулся до серебряного кольца на пальце. В отличие от его кожи, оно было прохладным.
— Я не знал, что ты здесь, — это был голос Тая. Кит знал это еще до того, как повернулся. Мальчик с любопытством смотрел на него.
На шее Тая что-то было. Не привычные уже всем наушники. У этого что-то были глаза. Он прислонился к стене.
— Это хорек?
— Он дикий, — сказал Тай, прислонившись к перилам крыльца. — Хорьки домашние. Так что, технически, это ласка. Хотя, если бы она была приручена, то это был бы хорек.
Кит уставился на животное. Оно сверкнуло на него своими глазками и пошевелило маленькой лапкой.
— Ничего себе! — по-настоящему удивился Кит.
Ласка сбежала вниз по руке Тая, вскочила на перила и скрылась в темноте.
— Из хорьков получаются хорошие домашние питомцы, — сказал Тай. — Они на удивление верные. По крайней мере, люди говорят, что это удивительно. Я не знаю, почему они считают так. Хорьки чистоплотные, они любят игрушки и тишину. И они могут быть обучаемы… — он оборвал свою речь. — Тебе скучно?
— Нет, — Кит вздрогнул. Разве он выглядел скучающим? Наоборот, он наслаждался звуком голоса Тая.
Таким живым и глубоким. — Почему ты так подумал?
— Джулиан говорит, что люди не всегда хотят знать столько же, сколько знаю я, — сказал Тай. — Поэтому я спросил.
— Я думаю, так происходит со всеми, — сказал Кит.
