В тишине, Джулиан мог слышать стук собственного сердца в груди. Он чувствовал жжение руны парабатаев, явная жгучая боль. Боль Эммы. Он хотел подойти к ней. Она стояла как рыцарь с картины. Ее голова была опущена, меч в руках. Одежда была забрызгана кровью, а волосы, выбившиеся из прически, плавно развевались вокруг ее головы. Джулиан увидел, как ее губы двигаются. Он знал, что она говорит, даже не слыша. Он вспомнил как Эмма, которую он знал, казалось, уже тысячу лет, маленькой девочкой протягивала руки к отцу, чтобы тот поднял ее.
Король засмеялся. — Перережь ему горло, девочка, — сказал он. — Или ты не можешь убить собственного отца?
— Отца? — повторила Кристина. — Что это значит?
— Это — Джон Карстаирс, — сказал Марк. — Отец Эммы.
— Но… как?
— Я не знаю, — ответил Джулиан. — Это невозможно.
Эмма упала на колени, убирая Кортану обратно в ножны. В лунном свете она и ее отец будто слились в единую тень, когда она склонилась над ним.
Король начал смеяться, его жуткое лицо расплылось в усмешке, и двор засмеялся вместе с ним. Вопли радости разразились вокруг них.
Никто не обращал внимания на трех Сумеречных охотников в центе поляны.
Джулиан отчаянно хотел подойти к Эмме. Но он уже был тем, кто привык не делать или не получать того, чего хочет. Он повернулся к Марку и Кристине. — Иди к ней, — сказал он Кристине. Ее темные глаза округлились. — Иди к нему, — сказал он Марку. Тот кивнул и растворился в толпе.
Кристина исчезла вслед за ним. Двор все еще смеялся, звук их нелепого веселья содрогал ночь.
Человеческие эмоции казались им такими глупыми, а человеческие умы и сердца такими хрупкими.
Джулиан вытащил кинжал из-за пояса. Это не был клинок Серафимов. На кинжал даже не были нанесены руны. Это было холодное железо, удобно лежащее в его ладони. Принцы, находясь среди рыцарей, смотрели на павильон и смеялись. Джулиану потребовалось всего несколько шагов, чтобы достигнуть их, схватить принца Эрика и прижать кинжал к его шее.
Первым, что пришло в голову Кита это:
Вторым, о чем он подумал было то, что Верховный маг был посетителем Теневого рынка и другом его отца.
Хотя он и узнал позже, что они были не просто друзьями. Они были соучастниками преступления. Тем не менее, маг с фиолетовыми глазами был популярен на рынке, и даже иногда приносил Киту интересные конфеты, которые он доставал в далеких местах своих странствий.
Было странно осознавать, что дружелюбный маг, которого он знал, оказался убийцей. Но еще страннее было увидеть, что Малкольм вернулся. Маг двинулся вперед. Лишенный прежней грации, он, шатаясь, передвигался по траве. Сумеречные охотники, словно Римский легион, сгруппировались и выстроились в линию перед Малкольмом. Они стояли плечом к плечу, вскинув оружие. И только Артур стоял один. Он смотрел на Малкольма, беззвучно двигая губами.
Трава перед ними была окрашена кровью демонов в черно-серый. Малкольм ухмыльнулся настолько, насколько позволяло его изуродованное лицо. — Артур, — сказал он, глядя на дрожащего мужчину в окровавленном халате.
— Ты, должно быть, скучал по мне. Ты выглядишь не очень хорошо без своих лекарств. Точнее совсем нехорошо.
Артур вжался спиной в стену Института. Ропот среди Центурионов резко прекратился, когда заговорила Диана. — Малкольм, — она говорила абсолютно спокойно, учитывая все обстоятельства. — Что тебе нужно?
Он остановился рядом с Центурионами, но все еще недостаточно близко, чтобы его смогли ударить. — Вам понравилось искать мое тело, Центурионы? Это было настоящее удовольствие — наблюдать за вами. Искать неизвестно что и непонятно где, плавая кругами на своей невидимой лодке. Но ведь все мы знает, что вы ни на что не способны без Магов, не так ли?
— Замолчи, ничтожество, — крикнула Зара, напряженная подобно электрическому проводу. — Ты… — Дивия прервала ее. — Не надо. Пусть говорит Диана.
— Малкольм, — холодно проговорила Диана. — Расклад уже не такой как раньше. Теперь у нас есть поддержка Конклава. Мы знаем, кто ты такой, и мы найдем тебя, где бы ты ни был. Ты был бы глуп, если бы просто так пришел сюда и раскрыл все свои карты в руке.
— В руке, — повторил он. — И где же моя рука? Ах да, она внутри этой сумки… — он засунул руку в мешок, который он держал. Он вынул оттуда оторванную человеческую голову.
Воцарилась мертвенная тишина.
— Джон! — хрипло промолвил Диего.
Казалось, что Джен Алдертри сейчас упадет. — О Боже! Бедный Марисоль! Ах!
Зара в ужасе застыла с открытым ртом и даже не пыталась шевельнутся. Диего сделал шаг, но Райан схватил его за руку, когда Диана рявкнула. — Центурионы! Всем оставаться на местах!
Голова Джона Картрайта, брошенная Малкольмом на траву, упала с глухим стуком. Кит понял, что за все это время не проронил ни звука. Он смотрел на кусок видневшегося позвоночника Джона. Он резко выделялся на темной земле.
— Полагаю ты права, — сказал Малкольм Диане. — Настало время отбросить притворство, не правда ли?
