Она лишь улыбнулась ему и подошла к той стороне кровати, на которой он сидел. Она нагнулась к нему, и он почувствовал, как она нежно поцеловала его в лоб. Он закрыл глаза и вспомнил, как она была настолько маленькой, что он мог носить ее на руках. И она ходила за ним по пятам, протягивая к нему руки: «Джулиан, Джулиан, понеси меня».
— Нет на свете другого человека, на которого я бы хотела быть похожа, — сказала она. — Я хочу, чтобы ты гордился мной.
Он открыл глаза и неуклюже обнял ее одной рукой. Затем она отстранилась и взъерошила его волосы. Он жалобно запротестовал, и Ливви рассмеялась. Она сказала, что устала и направилась к двери. Перед уходом она выключила свет, и он остался сидеть в темноте.
Он залез под одеяло. Ливви знала. Они знали. Они знали и не возненавидели его. С его плеч исчез груз, который он нёс так долго, что уже и позабыл про него.
Это был идеальный английский день. Небо было цвета китайского фарфора, гладким и голубым. Воздух был теплым, душистым и полным возможностей. Джулиан стоял на ступеньках около Института, стараясь помешать младшему брату задушить его до смерти
— Не уезжай, — взвизгнул Тавви. — Ты уже уезжал. Ты не можешь сделать это снова.
Эвелин Хайсмит фыркнула.
— В мое время детей видели, но не слышали, и уж точно они не жаловались.
Она стояла в дверном проеме, положив ладони на ручку трости. На вокзал она собралась ехать в причудливом наряде. В нем было что-то от амазонок, а брюки были для верховой езды. На ее шляпе была птица, к разочарованию Тая, определенно мертвая.
Старая черная машина, принадлежащая Институту, была откопана, и Бриджит ждала их около нее вместе с Кристиной и Эммой. Их рюкзаки лежали в багажнике. Марк был удивлен, что в Англии багажник называли по другому. Девушки что-то горячо обсуждали, обе были одеты в джинсы и футболки, так как в поезде они должны были выглядеть, как примитивные, волосы Эммы были заплетены в косу.
Джулиан был рад, что Кристина ехала с ними. В глубине души он надеялся, что Кристина будет буфером между ним и Эммой. В то утро Эмма никак не показывала, что была зла на него, и они прекрасно поработали вместе, составляя маршруты до Полперро, узнавая расписания поездов и устраивая набеги на магазины с одеждой. Они планировали снять комнату в полупансионе, желательно с кухней, где бы они могли готовить, чтобы минимизировать контакты с примитивными. Они даже заказали билеты заранее. Весь процесс планирования был невероятно простым. Они были парабатаями, они все еще работали вместе лучше, чем по одиночке.
Но даже с его самоконтролем каждый раз, когда он смотрел на нее, сила тоски и любви пробуждалась, и он чувствовал, будто бы его снова и снова сбивают поездом. Не то, чтобы он представлял, что быть сбитым поездом гораздо лучше.
Поэтому лучше иметь буфер, пока это не прекратиться. Если это прекратиться. Но он не позволял себе думать в таком ключе.
Когда-нибудь это должно закончиться.
— Джулс! — Тавви помахал рукой перед его глазами. Джулиан в последний раз обнял его и поставил на землю. — Почему я не могу поехать с вами?
— Потому что, — начал Джулиан. — Ты должен остаться здесь и помочь Друсилле. Она нуждается в тебе.
Казалось, Тавви сомневался в этом. Друсилла, одетая в слишком длинную хлопковую юбку, закатила глаза.
— Не могу поверить, что ты уезжаешь, — сказала она Джулиану. — Как только ты уедешь, Ливви и Тай начнут обращаться со мной, как со служанкой.
— Служанкам платят, — заметил Тай.
— Видишь? Видишь, что я имею в виду? — Дрю ткнула Джулиана пальцем в грудь. — Тебе лучше поторопиться, а то они измучают меня.
— Я попытаюсь, — Джулиан посмотрел на Марка, они улыбнулись друг другу. Прощание Эммы и Марка было, как минимум, странным. Эмма быстро обняла его, прежде чем спуститься по лестнице; Марк выглядел спокойно, пока не заметил, что другие смотрят на него. Он побежал за Эммой, схватил ее за руку и развернул к себе.
— Хорошо, что ты уезжаешь, — сказал он. — Я смогу забыть твое прекрасное, жестокое лицо и исцелить свое сердце.
Эмма выглядела ошеломленной. Кристина сказала Марку что-то, по-видимому, неважное тихим голосом и потащила Эмму к машине.
Тай и Ливви были последними, с кем Джулс попрощался; Ливви крепко обняла его, а Тай мягко, застенчиво улыбнулся. Джулиан задался вопросом, где Кит. Он был вместе с Таем и Ливви все время, пока они были в Лондоне, но, видимо, решил уйти, чтобы дать им попрощаться.
— У меня есть кое-что для тебя, — сказал Тай. Он отдал коробку, которую Джулиан принял с удивлением. Тай серьезно относился к подаркам на Рождество и день рождения, но редко дарил что-то просто так.
Сгорая от любопытства, Джулиан открыл крышку коробки и обнаружил пачку цветных карандашей. Он не знал названия марки, но карандаши выглядели новыми и неиспользованными.
— Где ты их взял?
— Флит стрит. — сказал Тай, — Я сходил туда рано утром.
