Диана кивнула. По неизвестным никому причинам, тело Артура было найдено рядом с разрушенным местом пересечения лей-линий. Он был покрыт своей же кровью и пятнами ихора, который, как сказал Джулиан, был кровью Малкольма. Не было смысла опровергать официальное предположение о том, что он в одиночку пошел к пересечению, где его убили демоны Малкольма.
По крайней мере, Артура будут помнить как храброго человек, хотя ей и было больно от того, что его сожгли и похоронили, а у его племянников и племянниц не было даже возможности оплакать его. Тем более никто во всем мире не знал, что он пожертвовал собой ради них, ради его семьи. Ливви сказала ей, что надеется на то, что они смогут провести церемонию памяти, когда они будут в Идрисе. Диана тоже на это надеялась.
Джию, казалось, не удивило молчание Дианы.
— Патрик знал Артура с детства, — сказала она. — А вот я, боюсь, совершенно не знала его. Как дети отреагировали на случившееся?
Дети? Как можно объяснить, что вторым отцом для Блэкторнов стал их старший брат, которому на тот момент было двенадцать лет? Как объяснить, что Джулиан, Эмма и Марк уже не дети, но успели пережить столько страданий, сколько обычно испытывают взрослые за всю свою жизнь? Как объяснить, что Артур Блэкторн никогда по-настоящему не управлял Институтом и вся это идея с его смещением с должности была похожа на сложную и ужасную шутку?
— Дети подавлены, — ответила Диана. — Вы же понимаете, член их семьи погиб. И все, чего они хотят это просто вернуться домой в Лос-Анджелес.
— Но они не могут вернуться туда, пока не назначен глава Института. Вот почему я подумала, что ты…
— Нет, я этого не хочу, — ответила Диана. — Я здесь не для того, чтобы просить эту должность. Но я и не хочу, чтобы ее заняли Зара Дирборн и ее отец.
— Правда? — спросила Джиа. Ее голос ничего не выражал, но в глазах загорелся интерес. — Если не Дирборны и не ты, то кто же?
— Если бы Хелен Блэкторн разрешили вернуться…
Джиа выпрямилась на стуле.
— Чтобы управлять Институтом? Ты же знаешь, что Совет никогда этого не разрешит…
— Тогда пусть Алина управляет Институтом, — сказала Диана, — а Хелен просто останется в Лос-Анджелесе как ее жена и будет жить со своей семьей.
Выражение лица Джии было спокойным, но ее руки крепко ухватились за край стола. — Алина — моя дочь. Думаешь, я не хочу вернуть ее домой?
— Я никогда не знала, о чем ты думаешь, — ответила Диана. И это было правдой. У Дианы не было детей, но если бы ее сестру изгнали, она бы сделала все возможное, чтобы ее вернули.
— Когда Хелен изгнали, и Алина решила поехать с ней, я подумывала о том, чтобы отказаться от поста Консула, — сказала Джиа, все еще вцепившись в край стола. — Я знала, что я не властна отменить решение Конклава. Консул — это не тиран, который исполняет свои желания против воли других. Обычно я говорю, что это хорошо. Но, скажу тебе, я очень хотела бы стать тираном.
— Почему же ты тогда не ушла в отставку?
— Я не доверяла тем, кто мог занять мое место, — ответила Джиа. — В то время Холодный Мир был очень популярен. Если бы Консул, занявший мое место? захотел бы разлучить Алину и Хелен, то он был бы в силах это сделать. Я хочу, чтобы моя дочь вернулась домой, но я не хочу чтобы ее сердце было разбито. Но они были способны и на худшее. Они могли выставить Алину и Хелен предателями и тогда бы изгнание Хелен сменилось бы ее казнью. Может быть Алину бы тоже казнили. Могло случиться все что угодно. — Взгляд ее глаз был темным и тяжелым. — Я остаюсь Консулом, чтобы защитить мою дочь от темных сил Конклава.
— Тогда разве мы не на одной стороне? — спросила Диана. — Разве мы не хотим одного и того же?
Джиа уныло ей улыбнулась.
— Нас разделяют пять лет, Диана. Пять лет я старалась сделать все, чтобы Совет изменил свое решение. Хелен служит примером. Они словно говорят Дивному Народцу: «Смотрите, мы относимся к Холодному Миру так серьезно, что даже наказываем одного из нас». Каждый раз, когда начинается голосование, я проигрываю.
— А что если бы сложились особые обстоятельства?
— О чем ты говоришь?
Диана расправила плечи, чувствуя покалывание вдоль позвоночника.
— Джейс Эрондейл и Клэри Феирчайлд отправились в Страну Фейри на миссию, — сказала она. Это было на половину предположение. Когда они были в Институте, она заглянула в их рюкзаки. В обоих лежали соль и железо.
— Да, ответила Джиа. — Мы получили от них несколько сообщений.
— И они рассказали вам, — сказала Диана. — О гнили на землях Неблагого Короля.
Джиа замерла.
— Никто кроме меня и Инквизитора не знает о том, что они рассказывали, — сказала она. — Откуда ты узнала?
— Это неважно. Я говорю тебе это, чтобы понять? что ты в курсе того, о чем я рассказываю, — ответила Диана. — Я знаю, что Неблагой Король ненавидит Нефилимов, и что он применил какую-то силу, какую-то магию, которая оказывает влияние на наши способности. Он устроил все так, что в некоторых частях его королевства руны не работают, а клинки серафимов не светятся.
Джиа нахмурилась.
