Артур тяжело дышал. На его лице кроме ужаса было что-то еще, своего рода ярость. Он быстро спустился по лестнице, бросаясь на первого попавшегося демона — красную тварь с огромным ртом и длинным жало. Когда жало опустилось, он разрезал его пополам, отчего существо запрыгало и завизжало, словно сдувающийся шарик.
Ливви отпустила Кита. Она в удивлении смотрела на дядю. Кит начал спускаться по лестнице и в тот же момент демоны начали отходить назад — отступать, но почему? Центурионы начали улюлюкать, когда пространство перед Институтом расчистилось, но Киту казалось, что это произошло слишком быстро. Демоны не терпели поражение. Они и не выигрывали, но для отступления было слишком рано.
— Что-то происходит, — сказал он, смотря то на Ливви, то на Тая. Оба стояли на ступенях рядом с ним. — Что-то не так…
Смех пронзил воздух. Демоны встали полукругом, перекрывая дорогу, но не двигались вперед. В центр вышла фигура, словно из фильма ужасов.
Когда-то это был мужчина, он все еще был отдаленно похож на мужчину, но его кожа была серо-зеленая, и он хромал, потому что большая часть его руки и бока были откушены. Его рубашка лохмотьями висела на нем, обнажая белые обглоданные торчащие ребра. Кожа вокруг ужасных ран засохла и посерела.
Волос на голове почти не было, но то, что осталось было платинового цвета. Его лицо раздуто, как у утопленника. Морская вода обесцветила его глаза до молочно-белого. Он улыбался, но губ у него почти не было. В руке он держал темный мокрый мешок.
— Сумеречные Охотники, — произнес он. — Как же я по вам скучал.
Это был Малкольм Фейд.
* * *
После того как сняли маску с бойца Неблагого двора наступила тишина, и Джулиан слышал, как его собственное сердце бьется о грудную клетку. Он почувствовал жжение руны парабатая, отчетливую жгучую боль. Боль Эммы.
Он хотел пойти к ней. Она стояла, словно рыцарь с картины: ее голова опущена, ее меч рядом с ней, снаряжение забрызгано кровью, ее волосы наполовину выбились из косы и развевались вокруг ее. Он увидел, как шевельнулись ее губы. Он понял, что она произнесла, пусть и не слышал ее голоса. Это слово пронзило его воспоминаниями об Эмме, которую он уже знал, казалось, тысячу лет, о маленькой девочке, которая тянула руки к отцу, чтобы тот поднял ее.
Папочка?
Король засмеялся.
— Перережь ему горло, девчонка, — сказал он. — Или ты не можешь убить своего собственного отца?
— Отца? — повторила Кристина. — Что он имеет ввиду?
— Это Джон Карстаирс, — ответил Марк. — Отец Эммы.
— Но как…
— Я не знаю, — ответил Джулиан. — Этого не может быть.
Эмма упала на колени, убирая Кортану в ножны за спиной. Она наклонилась к отцу и в лунном свете они были всего лишь двумя тенями.
Король начал смеяться, его жуткое лицо расплылось в широкой ухмылке. Весь Двор смеялся вместе с ним, вокруг взрывались вопли радости.
Никто не обращал внимания на трех Сумеречных Охотников в центре поляны.
Джулиан хотел подойти к Эмме. Он так сильно этого хотел. Но он был тем, кто привык не делать и не получать того, что хотел. Он повернулся к Марку и Кристине.
— Иди к ней, — сказал он Кристине. Ее темные глаза широко распахнулись. — Иди к нему, — сказал он Марку. Тот кивнул и начал пробираться сквозь толпу, тень среди теней.
Кристина тоже исчезла в толпе, но направилась в другую сторону. Придворные фейри все еще смеялись, звук их смеха сотрясал ночь. Человеческие эмоции для них такие глупые, а человеческие разумы и сердца такие хрупкие.
Джулиан достал из-за пояса кинжал. Не клинок серафима, и даже не лезвие, покрытое рунами. Обычный кинжал, холодный и удобно лежащий в руке. Принцы стояли рядом с рыцарями и, смеясь, смотрели на шатер. Джулиану понадобилось сделать всего несколько шагов, и вот он уже обхватил Принца Эрека со спины и приставил кинжал к его горлу.
* * *
Первой мыслью Кита было: «Вот почему они не смогли найти тело Малкольма».
А вторым пришло воспоминание. Верховный Маг часто бывал на Сумеречном Рынке и дружил с отцом Кита, а позже он узнал, что они были не только приятелями, но и сообщниками в преступлении. И все же, жизнерадостный фиолетовоглазый маг был известной личностью на Сумеречном Рынке, и иногда угощал Кита интересными конфетам, которые, как он утверждал, привозил из далеких стран.
Киту было странно осознавать, что дружелюбный маг оказался убийцей. А еще страннее было видеть, каким Малкольм стал теперь. Маг, покачиваясь, пошел вперед. От его прежней грации не осталось и следа. Нефилимы встали в позицию, как Римский легион: они выстроились в линию, плечом в плечу, лицом к Малкольму и обнажили свои орудия. Лишь Артур стоял один. Он уставился на Малкольма, открывая и закрывая рот, словно рыба.
Трава перед ними пожухла и посерела из-за крови демонов.
Малкольм ухмыльнулся, насколько это было возможно с его обезображенным лицом.
— Артур, — произнес он, смотря на мужчину в окровавленном халате. — Ты должно быть скучал по мне. Неважно выглядишь без своего лекарства. Совсем неважно.
Артур вжался в стену Института. Центурионы начали перешептываться, но их прервала Диана.
